– Слушай, а почему ты вообще служишь Раджани и мне?

– А, это... Это долгая история.

– У нас есть время.
– Мы как раз заплывали в нужную мне речку, и против течения мы плыли гораздо медленнее, так что к месту назначения приплывем еще не скоро.

– Я родилась и провела свое детство тут неподалеку, в деревне Сизые Зайцы. Хм, - Улыбнулась она.
– Не знаю, почему ее так назвали. Как бы то ни было, я жила в любящей семье, с отцом, матерью, и младшим братиком. Тогда деревней владел жадный и алчный барон, так что мы даже не жили, а выживали, но я не жаловалась: хоть еды порой на всех и не хватало, но зато я жила вместе с любимыми людьми... А потом...
– Милена заметно погрустнела.
– Потом к нам в деревню пришел сам барон в сопровождении святого отца из ближайшего города. Барон потребовал, чтобы мы снова ему заплатили налоги, нотя мы это сделали буквально неделю назад, а священник на всеобщее возмущение стал утверждать, что мы должны подчиниться, что это воля его господа, чтобы простые люди всячески помогали их защитникам и покровителям... Ага, только когда бандиты в округе зверствуют, этих "защитников" нигде нет. Отец отказался платить. Не из-за каких-то там принципов, а потому что у нас действительно ничего не было. Тогда священник взял и объявил его еретиком, богохульником и приверженцем Темного.
– Лизо Милены затвердело, как будто в каень превратилось. Да и голос стал монотонным, неживым.
– Мою семью сожгли. Даже братика не пощадили. Я тогда в лесу была, собирала ягоды на обед, и мне хватило ума не приближаться к деревне. Так я и стояла вдалеке, со слезами на глазах смотря, как разгорается трехметровый костер.

В деревню я не вернулась: мне там делать было нечего. Вместо этого я направилась в город. С единственной целью - отомстить. Магией я не владела, драться тоже не умела. Да что там, мне было всего восемь лет! У меня оставался лишь один способ отомстить.
– Милена постучала пальцем по виску.
– Я прибилась к группе уличных попрошаек, и около года жила на улице, добывая информацию как о преступном мире, так и о священнике, который приговорил мою семью к смерти. И в конце концов мне удалось сделать так, чтобы этот священник встретился с молодой, и красивой девушкой в глухом переулке поздно ночью. Мужик не вытерпел, и чувствуя за собой силу церкви изнасиловал бедняжку. Вот только зря он не послушал ее угроз о том, что он заплатит: девчонка оказалась дочерью главы местной гильдии воров. Уже следующим вечером я сидела под окнами гильдии и с невероятным наслаждением слушала его крики. За свою дочь глава постарался на славу: священник умирал никак не меньше суток, и только убедившись, что в городской канал отправилось безжизненное тело священника, я покинула город.

Мне потребовалось два года, но в итоге я все же смогла устроиться помощницей служанок в замок барона наших земель: он любил молоденьких девочек. Во всех смыслах. Конечно пришлось с ним переспать, но разве это большая плата за месть? Так, как я была всего лишь помощницей, мне многие дела не доверяли, и как следствие, у меня было довольно много свободного времени, которое я тратила на походы по ближайшим деревням. Что я там делала? Рассказывала, какие ужасы творятся в замке барона. Я же там работаю, я знаю... Ну... Крестьяне - народ доверчивый и впечатлительный, а уж когда речь заходила о "представьте, что на их месте могут ваши дети оказаться", так вообще начинали беситься и за топоры хвататься. Не прошло и двух месяцев, как вспыхнуло восстание. Оно бы так и закончилось под стенами баронского замка, но я открыла крестьянам ворота: подсыпать охранникам в еду немного снотворного, которое я позаимствовала в баронской спальне, и вот они спят на посту, а я чуть ли не надрываясь, стаскиваю деревянный брус, закрывающий ворота. К сожалению барон умер быстро: его четвертовали. Привязали каждую конечность к отдельной лошади, и пустили их галопом.

Конечно потом всех этих крестьян убили за восстание, но мне было плевать: в это время я была уже далеко. Я отправилась к морю. Зачем? Я его никогда не видела, и хотела хоть раз на него посмотреть. Я стояла на краю обрыва, подо мной, метрах в тридцати разбовались о скалы волны, а впереди... Впереди было чистое небо и тихий океан. Потрясающие зрелище, я его до сих пор помню во всех деталях. Я уже собиралась сделать свой последний шаг, как из-за спины вдруг раздался тихий голос.

– Я не помешал?
– Спросил он, а обернувшись, я увидела в тени растущего здесь дерева неясный силуэт.

– Помешал.
– Не стала скрывать я.

– Решила покончить с собой?

– А зачем мне жить?
– Пожала я плечами.
– За семью я отомстила, было приятно, но легче от этого не стало. Мертвых не вернуть, но если они не могут прийти ко мне, я могу прийти к ним.

– Тогда почему ты еще не прыгнула?

– Что?

– Почему вместо того, чтобы прыгнуть, ты рассказываешь мне все это, как будто ожидая, что я начну тебя отговаривать?
– Я не знала, что ответить. Я просто стояла на краю обрыва и глупо смотрела на темный силуэт в тени.
– Молчишь? Я не собираюсь тебя переубеждать, или уговаривать. Каждый человек сам принимает решения, сам выбирает свой путь. И сам решает, когда его дорога закончилась. Если ты и вправду решила, что твоей жизни пришел конец, то прыгай. Прыгай! Нет?

– Зачем мне жить?!
– Я тогда не выдержала, заплакала...

– Если твоя жизнь тебе не нужна, это не значит, что она не нужна другим.

– Что вы имеете в виду?
– Тут у меня в голове появилась картинка. Довольно мутная, и не ясная, но я смогла рассмотреть маленькую девочку в каменной комнате без входа или выхода. Не помню деталей, но помню, что ей было больно. Очень больно.

– Ты добилась своей мести. У тебя для этого хватило собственных сил. Но на тебя всем было наплевать, ты могла делать, что хочешь без всяких препятствий. А она... Ее будут пытаться убить. Убить за то, что она существует. Тебе нет дела до этого мира, или живущих в нем людей. Ты без колебаний пожертвовала многими ради достижения своей мести, так помоги же ей сделать то же самое! Тебе не за чем жить? Ей и мне нужна твоя жизнь. Ну и какой будет твой выбор, дитя?
– В этот момент силуэт изменился, как будто скомкался, а потом из тени дерева вылетел маленький комок черного тумана, и до меня наконец дошло с кем я говорю, и что за девочку я видела.

– И ты решила помочь?
– Спросила я.

– Да. Я прекрасно понимала, что мои родители погибли не из-за священника и барона. Они погибли из-за того, что так устроен мир: сильные поедают слабых. Мне... Мне захотелось помочь той, для которой весь мир будет пищей для поедания. Кто еще, кроме табя может что-то изменить? Даже если ты уничтожишь весь мир, убьешь всех людей... На пепелище рано или поздно появится молодой побег, Молодой, чистый, неоскверненный. Этот мир, в котором мы живем... Он прогнил. Его надо выжечь, уничтожить эту заразу каленым железом. А потом... Потом будет видно.

– И тебя не смущает, что в процессе выжигания погибнут миллионы?

– Лас рубят - щепки летят. Если оставить все как есть, погибнет гораздо больше.

– Не могу сказать, что мои мотивы такие же... Возвышеные, но если цель одинаковая, какая разница, что сподвигает разных людей действовать?

– И то правда.
– Наконец-то Милена сбросила каменную маску и улыбнулась. А я обдумывала ее слова: а что, ее идея про очистку мира может стать отличной пропагандой: одно дело, когда ты убиваешь невинных ради мести какой-то там девчонки, и совсем другое дело, когда ты это делаешь ради очистки мира от грязи и разложения. Надо будет над этим подумать получше.