Килиан улыбнулся.

— Ваша застенчивость очаровательна. Но, сдается мне, Лизетта, вы способны чувствовать себя уверенно в любом кругу…

— Надеюсь, это комплимент, — заметила она, пригубив вино.

— Не сомневайтесь. Вы станете украшением любой компании. И, отвечая на ваш вопрос — у меня с генералом шапочное знакомство, мы обмениваемся приветствиями на официальных мероприятиях, только и всего.

Очевидно, Килиану не хотелось обсуждать полученное письмо, однако Лизетта не унималась — ведь перед ней замаячил выход на высочайшее командование в Париже.

— А ваша работа пересекается с кругом его интересов?

— Вот завтра утром и узнаю.

Килиану явно прискучил этот разговор. Лизетта улыбнулась и попробовала зайти с другой стороны.

— А мой крестный его знает. Он отзывается о нем как о человеке высоких моральных принципов.

— Надеюсь, все мы таковы.

— Увы, в военное время моральные принципы всегда страдают, — небрежно заметила Лизетта. Интересно, на что удастся спровоцировать полковника этим заявлением?

Глаза Килиана удивленно расширились.

— Мы собираемся обсуждать за ужином философские темы?

Уловка не сработала. Он ничего не выдаст.

— Ох, простите, разумеется, все это очень скучно. Нам лучше обсудить вашу популярность. Посыльный был шестым мужчиной, подошедшим к нашему столику… Вдобавок вас посетили четыре прелестные гостьи.

Килиан обрадованно засмеялся.

— Вы считали? — Он покачал головой. — Похоже, все они просто умирают от любопытства. Мужчины хотят знать, кто вы, а женщины ревнуют.

— Из-за того, что я с вами?

— Вы меня не поняли. Вы не подозреваете, какой эффект оказываете на присутствующих.

Он накрыл ее ладонь своей. Лизетта едва не отдернула руку, но не потому, что ей стало неприятно — напротив, ее сильно влекло к нему. В описаниях он казался старым и унылым — бессердечный высокопоставленный офицер. Как ни странно, рядом с ним легко и хорошо.

— Много ли у вас было романтических увлечений, Лизетта? — спросил полковник, когда они чокнулись бокалами в ожидании главного блюда.

— Это очень личный вопрос! А если бы я вас спросила о том же? — поддразнила она.

— Вы уже знаете о тех женщинах, которые что-то для меня значили.

— А остальные?

— Десятки, сотни, — лукаво отозвался он.

— Ну, тут мне до вас далеко.

Лизетта с жадностью посмотрела на принесенное блюдо. Восхищение в ней боролось с чувством вины. Ей очень понравилась закуска из кролика, но теперь им принесли потрясающую белую рыбу в масле. Пахло божественно.

— Знаете, я очень этому рад.

— По-вашему, только мужчинам позволено заводить интрижки?

— Нет, конечно. Но вы вдвое меня младше…

Она мило засмеялась.

— Так ответьте же, — настаивал Килиан, разворачивая салфетку. — Сколько?

— Вообще или значимых?

— Значимых, — уточнил полковник. — Bon app'etit .

— Тогда мой ответ — один.

— Ах, утраченная любовь.

— Да, можно и так сказать.

— А чем он занимался?

— Он был фермером.

Килиан удивился.

— Неужели вы, такая утонченная, заинтересовались фермером?

— Мама всегда советовала мне быть непредсказуемой. Я полна сюрпризов.

Он усмехнулся.

— Охотно верю. Расскажите мне о вашем фермере.

— Зачем?

— Потому что я ревную. Вы его любили?

Лизетта покачала головой. Тема разговора оказалась неожиданно болезненной.

— Не знаю.

— Как это?

— Нам не хватило времени.

— А войди он сюда, что бы вы ощутили?

— Маркус! — она укоризненно взглянула на него.

— Полно, Лизетта, жизнь слишком коротка для скуки и повседневности. Мне хочется острых разговоров. Хочется знать, что происходит за благопристойным фасадом, который вы предъявляете миру.

Его энергия восхищала Лизетту.

— Не знаю, что бы я ему сказала… — честно признала она. Нет, ни в коем случае нельзя отвлекаться от задания! Откуда в Килиане столько шарма? О Люке Лизетта думала денно и нощно. Воспоминания о нем оставались столь же живы, ярки и мучительны, как в тот день, когда они расстались. Ей постоянно чудилось, будто он рядом.

— А что бы вы сказали мне, сидящему рядом с вами?

Она засмеялась.

— Ну вот, вы меня дразните.

— Не без того. Что выращивал ваш фермер?