лежачему под самый-самый дых,

извожены в грязи, в навозной ж и ж е,

все добавляли чьи-то сапожищи

с засаленными ушками на них.

Их обладатель — парень с честной мордой

и честностью своею страшно гордый —

все бил да приговаривал: «Шалишь!..»

Бил с правотой уверенной, весомой,

и, взмокший, раскрасневшийся, веселый,

он крикнул мне: «Добавь и ты, малыш!»

Не помню, сколько их, галдевших, било.

Быть может, сто, быть может, больше было,

но я, мальчишка, плакал от стыда.

И если сотня, воя оголтело,

кого-то бьет, — пусть д а ж е и за дело! —

сто первым я не буду и и когда 1

1963

РАБОЧАЯ

КОСТЬ

В.

И.

Дубинину

Не в льстивом унижении

под камуфляжем фраз —

я вырос в уважении

к тебе, рабочий класс.

Оставив шутки смачные,

00

меня, воины д ш ё ,

вы принимали, смазчики

зимннского депо.

Иван Фаддеич Прохоров,

известный всем в Зиме,

читал, как в храме проповедь,

в депо науку мне.

Я горд был перед взрослыми,

когда шагал домой,

что пахнет паровозами

солдатский ватник мой.

И Сыркина Виталия

клеймил что было сил

за то, что пролетарий я,

а он — врачихпн сын.

Мы были однолетками,

из класса одного,

но звал интсллигентиком

с презреньем я его...

Иван Фаддеич Прохоров

пыл мой остудил.

Иван Фаддеич Прохоров

всё это осудил.

«Что гонишься за почестью?

Нашелся фон-барон!

Кто хвастает рабочестью,

какой рабочий он!»

И грозно и рокочуше

на все депо он рявкнул:

«Мы что же —

кость рабочая,

а врач — она дворянка?!»

Воспитан я не догмами,

а взглядом этих глаз.

Меня руками добрыми

ты вел, рабочий класс.

О, руки эти жесткие!

Под сенью их я рос.

Кружки мозолей желтые

мне дороги до слез.

31

Вот правая, вот левая —

владыки домен, штолен...

Но, с к а ж е м, руки л е к а р я

не трудовые, что ли?

Интеллигенты сложные

в жару или пургу

хлебали той же ложкою

такую же бурду.

Их смерть была не в роскоши —

в бою от смертных ран

во имя нашей Родины

рабочих и крестьян.

В них дух Толстого, Герцена

не сдался, не погас...

Моя интеллигенция,

ты —

рабочий класс!

Те, кто тома ворочает,

и те, кто грузит кокс, —

все это кость рабочая.

Я славлю эту кость!

1957

ЗИМИНСКАЯ

БАЛЛАДА

Шмон—проверочка карманов

на жаргоне уркаганов.

Что такое слово «шмон» —

помню с давнишних времен,

черемши не слаще.

Был я мал. Была война.

И зиминская шпана

шеманала у кипа

тех, кто младше, с л а б ж е.

Та шпана была юна,

ну а все-таки пьяна,

с буркалами рачьими.

П о д ухмылочки ножей

все карманы малышей

выворачивала.

32

Грустен опыт огольца!

если будешь рыпаться,

схватишь по шеям ты.

Было страстью подлецов

отбирать у огольцов

новый фильм про двух бойцов

с песней про шаланды.

Есть у банд один закон:

кто не в банде, всех в загон.

Что т а м: шито-крыто.

Бьют свинчаткой в зубы, в бок.

Каждый вместе с бандой — бог,

а отдельно —гнида.

Не забуду одного,

ряшку жирную его.

Р я ш к а не усатая,

но зато фиксатая.

Напуск брюк на сапоги,

означающий: беги!

и тельняшка — зверь тайги —

тигра полосатая.

До свиданья, Марк Бернес!

Вор за пазуху полез

и не унимался.

Из карманов греб гроши,