Шрифт:
и пьяница — главбух Заготсырья.
А иногда
в час отдыха короткий
вдруг вспоминала,
вороша дрова.
23
Садились рядом я и одногодки —
зиминская лохматая братва.
Р а с с к а з ы в а л а с радостью и болью,
с тревожною далекостью в глазах
о стачках, о побегах, о подполье,
о тюрьмах, о расстрелянных друзьях.
Буран стучался в окна то и дело,
но, сняв очки в оправе роговой,
нам, замиравшим,
тихо-тихо пела
она про бой великий, роковой.
Мы подпевали, и светились ярко
глаза куда-то рвущейся братвы.
В Сибири дети пели «Варшавянку»,
и немцы отступали от Москвы.
1955
ПЕЛЬМЕНИ
На кухне делали пельмени.
Стучали миски и ключи.
Разледеневшие поленья,
шипя, ворочались в печи.
Л е т а л цветастый тетин фартук,
и перец девочки толкли,
и струйки розовые фарша
из круглых дырочек текли.
И, обволокиутый туманом,
в дыханьях мяса и муки,
граненым пристальным стаканом
Я резал белые кружки.
Прилипла к мясу строчка текста,
что бой суровый на земле,
но пела печь, и было тесно
кататься тесту на столе!
О год тяжелый, год военный,
24
ты на сегодня нас прости.
Пускай тяжелый дух пельменный
поможет душу отвести.
Пускай назавтра нету денег
и снова горестный паек,
но пусть — мука на лицах девок
л печь веселая поет!
Пускай сейчас никто не тужит
и в луке руки у стряпух...
Кружи нам головы и души,
пельменный дух, тяжелый дух!
1956
АРМИЯ
Е.
И.
Дубининой.
В палате выключили радио,
и кто-то гладил мне вихор...
В зиминском госпитале раненым
д а в а л концерт наш детский хор.,
Уже начать нам знаки д е л а л и.
Двумя рядами у стены
стояли мальчики и девочки
перед героями войны.
Они,родные, к
некрасивые,'
с большими впадинами глаз
и сами ж а л к и е,
несильные,
смотрели с жалостью на н а с /
В тылу измученные битвами,
худы, заморены, бледны,
в своих пальтишках драных
были мы
для них героями войны.
О, взгляды долгие, подробные!
О, сострадание сестер!
Но вот: «Вставай, страна огромная!»
25
запел, запел наш детский хор.
А вот запел хохол из Винницы.
Халат был в пятнах киселя,
и войлок сквозь клеенку выбился
на черном ложе костыля.
Запел бурят на подоконнике,
запел сапер из Костромы.
Солдаты пели, словно школьники,
и, как солдаты, пели мы.
Все пели праведно и доблестно—>
и няня в стареньком платке,
и в сапогах кирзовых докторша,
забывши градусник в руке.
Разрывы слышались нам дальние,
и было свято и светло...
Вот это все и было —Армия,
Все это Родину спасло.
1958
Ошеломив меня, мальчишку
едва одиннадцати лет,
мне дали Хлебникова книжку!
«Учись! Вот это был поэт...»
Я
тихо принял книжку эту,
и был я, помню, поражен
и преднеловьем, и портретом,
и очень малым тиражом.
Мать в середину заглянула,
вздохнула: «Тоже мне добро...» —
ио книжку в «Правду» обернула,
где сводки Совинформбюро.
Я в магазин, собрав силенки,
бежал с кошелкою бегом,
чтоб взять по карточкам селедки,
а если выдадут — бекон.
ф
20
Ворчал знакомый: «Что-то ноне,
сынок, ты поздно подошел...» —
и на руке писал мне номер
химическим карандашом.