Когда вы, из вагона высунувшись,

у моря или просто

У реки,,

в степи или у гор, надменно высящихся,

увидите короткий взмах руки, —

движением стремительным обдутые

и полные своих удач и бед,

о машущем, конечно, вы не думаете —

вы тоже просто машете в ответ.

Да и о вас не думает он,

машущий.

Непроизволен этот

добрый взмах —

солдат ли машет вам

, из роты маршевой

или мальчишка

с бубликом в зубах.

И машут пастухи с лугов некошеных

и рыбаки, таща в сетях кефаль,

и пальчиками, алыми на кончиках,

вас провожают ягодницы

вдаль.

О, взмах руки, —

участья дуновение!

О, взмах руки —

ничем ты нерастлим

40

срель века, так больного недоверием,

доверья изначального инстинкт.

И пальчиками, алыми на кончиках,

все ягодницы

всех на свете стран

средь эдельвейсов, миртов, колокольчиков

нас провожают в звезды и туман.

Девчонок платья трепещутся короткие.

Девчонки машут с радостью такой!

Всегда у рельс найдутся те,

которые

махнут —

пускай ручонкой,

не рукой.

Девчонки в развалившихся сабо!

Девчонки в ореолах из ром-ашек!

Как будто человечество само

себе,

куда-то едущему, машет.

1900

Меужто есть последний час

всемирной вавилонской башни? '

Не страшно, что не станет н а с . '

Что ничего не станет — страшно

Неужто будет, как душа

исчезнувшего человека,

кружиться в космосе, шурша,

одна квитанция из Ж Э К а ?

1976

41

ПРОДУКТЫ

Е.

Винокурову

Мы жили, помнится, в то лето

среди черемух и берез.

Я был посредственный коллектор,

но был талантливый завхоз.

От продовольственной проблемы

я всех других спасал один,

и сочинял я не поэмы,

а рафинад и керосин.

И с пожеланьями благими

субботу каждую меня

будили две геологиии

и водружали на коня.

Тот конь плешивый, худородный

от ветра утреннего мерз.

На нем, голодном, я, голодный,

покорно плыл в Змеиногорск.

Но с видом доблестным и смелым,

во всем таежнику под стать,

въезжал я в город — первым делом

я хлеба должен был достать.

В то время с хлебом было трудно,

и у ларьков уже с утра

галдели бабы многолюдно

и рудничная детвора.

Едва-едва тащилась кляча,

сопя, разбрызгивая грязь,

и я ходил, по-детски клянча,

врывался, взросло матерясь.

Старанья действовали слабо,

но все ж,

с горением внутри,

в столовой Золотопродснаба

я добывал буханки три.

Но хлеба нужно было много,

и я за это отвечал.

Я шел в райком.

Я брал на бога.

Я кнутовищем в стол стучал.

42

'Дивились там такому парню:

«Ну и способное дитя!»

и направление в пекарню

мне секретарь д а в а л, кряхтя.

К а к распустившийся громила,

грозя, что все перетрясу,

я вырывал еще и мыло,

и вермишель, и колбасу.

Потом я шел и шел тропою.

Я сам навьючен был, как вол,

и в поводу я за собою

коня навьюченного вел.

Я кашлял, мокрый и продутый,

Д ы ш а л и звезды над листвой.

С д а в а л я мыло и продукты

и падал в сено сам не свой,

Тонули запахи и звуки

и слышал я

уже во сне,

к а к чьи-то ласковые руки

шнуркиразвязывали мне.

1955

Г.

Мазурину

Я на сырой земле л е ж у

в обнимочку с лопатою.

Во рту травинку я держу,

травинку кисловатую.

Такой проклятый грунт копать —