« М ы им докажем!..» —

гудел паровоз...

Станции

как новгородское вече.

М и р ,

где клокочет людская беда.

Шел эшелон.

Л навстречу, навстречу —

лишь

санитарные поезда...

В глотку не лезла

горячая каша.

Полночь

была, как курок,

взведена...

« М ы разобьем их!..,

« М ы им докажем!..»,

Мы их осилим!..» —

шептал лейтенант.

В тамбуре,

маясь на стрелках гремящих,

весь продуваемый с к в о з н я к о м ,

он по дороге взрослел —

этот мальчик,-

тонкая шея,

уши торчком...

Только во сне,

оккупировав полку

в осатанелом

табачном дыму,

он забывал обо всем

ненадолго.

И улыбался.

Снилось ему

что-то распахнутое и голубое.

Небо,

а может,

морская волна...

«Танки!..»

И сразу истошное:

«К бою-у!..»

Т а к они встретились:

153

Он

и Война...

...Воздух наполнился громом,

гуденьем.

М и р был изломан,

был искажен...

Это

казалось ошибкой,

виденьем,

странным,

чудовищным миражом...

Только видение

не проходило:

следом за танками у моста

пыльные парни

в серых мундирах

шли

и стреляли от живота!..

Дыбились шпалы!

Насыпь качалась!

Кроме пожара,

не видно ни з г и !

Будто бы эта планета кончалась

там,

где сейчас наступали

враги!

Будто ее становилось все меньше!..

Ежась

от близких разрывов гранат,

черный,

растерянный,

онемевший,—

в жестком кювете

лежал лейтенант.

Мальчик

лежал посредине России,

всех ее пашен,

дорог

и осин...

Что же ты, взводный?!

« Д о к а ж е м ! . . »

«Осилим!..»

154

Вот он —

фашист.

Д о к а ж и .

И осиль.

Вот он —

фашист!

Оголтело и мощно

воет

его знаменитая сталь...

Знаю,

что это почти невозможно!

Знаю, что страшно!

И все-таки встань!

Встань,

лейтенант!..

Слышишь,

просят об этом,

вновь возникая из небытия,

дом твой,

пронизанный солнечным светом.

Город.

Отечество.

Мама твоя...

Встань, лейтенант!

Заклинают просторы,

птицы и звери,

снега и цветы.

1 [ежная

просит

девчонка,

с которой

так и не смог познакомиться

ты!

Просит

далекая средняя школа,

ставшая госпиталем

С сентября.

Встань!

Чемпионы двора по футболу

просят тебя —

своего вратаря!

Просит

высокая звездная россыпь,

155

горы,

излучина каждой реки!..

М а р ш а л

приказывает

и просит:

«Встань, лейтенант!

Постарайся!

Смоги...»

Глядя значительно и сурово,

вместе с землею и морем скорбя,

просит об этом

крейсер «Аврора»!

Тельман

об этом просит

тебя!

Просят деревни,

пропахшие гарью.

Солнце,

к а к колокол,

в небе гудит!

Просит из будущего

Гагарин!

Ты

не поднимешься —

он

не взлетит...

Просят

твои нерожденные дети.

Просит история...

И тогда

встал

лейтенант.

И шагнул по планете,

в ы к р и к н у в не по уставу:

«Айда!..»

Встал

и пошел на врага,

как вслепую!

(Сразу же сделалась влажной

спина.)

Встал лейтенант!..

И наткнулся на пулю.

Большую и твердую,

156

как степа...

Вздрогнул ом,

будто от зимнего ветра.

Падал он медленно,

к а к нараспев.

Падал он долго...

Упал он

мгновенно.

Он даже выстрелить

не успел!

И для него наступила сплошная