Завершив свой спич, Егор сложил ладони на столе и уставился на обрамленный широкой позолоченной рамой морской пейзаж, который висел на стене аккурат напротив кресла.

Когда реакции на его призыв не последовало, он спокойно обернулся и глянул на ряд стульев, выстроившихся вдоль стенки. Это были места для менеджеров среднего звена, которым разрешено было присутствовать на совещаниях, но в данный момент там сидели восемнадцать секретарей разного пола и испуганно глядели на председателя. Одно место рядом с ними бессовестно пустовало.

Егор нахмурился, глядя на этот вызывающе незанятый стул, походя заморозил взглядом всех приличных, вовремя явившихся на важное совещание помощников, и медленно развернулся лицом к совету директоров. Те молча, с нарастающим волнением смотрели на него. Егор побарабанил пальцами по столу, выстукивая что-то мелодичное, очень напоминающее похоронный марш, и посмотрел на часы. Большая стрелка подсказала ему, что обед закончился пять минут назад.

– Где этот сучонок? – вопросил Егор в пространство.

Все молчали. Никто из присутствующих не мог дать ему исчерпывающий ответ.

Егор спокойно взял телефон, выбрал номер и нажал на вызов. Поднес мобильник к уху и приготовился разговаривать. Абонент долго не отвечал, но Егор терпеливо ждал, поглядывая то на одного, то на другого директора. Те малодушно отводили глаза, стоило ему задержаться на ком-то дольше секунды.

В трубке щелкнуло.

– Да, Егор Максимович? – выдохнул запыхавшийся голос.

На заднем плане послышалось какое-то шебуршение и невнятное мычание. Складывалось впечатление, что кто-то кого-то прижал к стенке и зажимает ему рот. Егор в раздумье поводил пальцем по отполированной до зеркального блеска столешнице.

– Ты где? – ровным тоном поинтересовался он.

Шебуршение трусливо затихло.

– Эм-м-м, я на обеде, – ответила трубка.

Егор еще раз глянул на часы.

– Обед закончился семь минут назад.

– Да? – удивился собеседник. – А я как-то не заметил.

Мычание вдруг усилилось и стало довольно злобным.

– Я тебя от чего-то отвлекаю? – светски полюбопытствовал Егор.

– Н-нет! Я уже почти закончил.

– Правда? – порадовался Егор. – Значит, когда закончишь, я надеюсь, ты все же вспомнишь о том, что у нас было назначено совещание на два часа, на котором ты должен был читать свой доклад.

В трубке установилась растерянная тишина. Пока она звенела Егору в ухо, тот успел профилактически по новой бегло оглядеть всех директоров. Те усиленно делали вид, что их здесь нет и они вообще ни при чем.

– Упс! – наконец прозвучало в трубке.

И тут возмущенное шебуршение вернулось. К нему добавились громкое яростное мычание и резкий глухой удар. Мычание прекратилось, но вместо него зазвучало шипение: «Сука, вытащи! Заебал уже! Мне на работу надо идти! Максим меня на дыбе растянет, если я не приду вовремя!». Сразу за шипением раздалось шебуршение, призванное заткнуть этот протест, но мычащий, судя по всему, был достаточно опытен и знал, как противостоять захватам. Два шебуршения слились в одно, и то определенно переросло в пыхтящую и сопящую борьбу.

– Это Змеелов там с тобой? – проронил Егор.

В трубке воцарилась гробовая тишина.

– Эм-м-м, ну да! – вскоре смущенно призналась трубка. – Он на обед ко мне заехал, вот мы и… обедаем.

Егор бросил мрачный взгляд на совет директоров. Один из самых молодых и самых нервных его членов с перепугу сломал ручку, которую до этого вертел в руках.

– Значит, так! – невозмутимо изрек Егор.
– Ты сейчас вытащишь из Змеелова свой ебливый член, запихнешь его в штаны и притащишь свой ленивый хитровыделанный зад в зал совещаний. Даю тебе на это пять минут. И не забудь помыть руки, прежде чем явишься сюда. Отсчет пошел.

Егор закончил разговор, положил телефон на стол и воззрился на присутствующих, раздвинув губы в вымораживающей улыбке.

– Простите за небольшую заминку, – вежливо обронил он.
– Сейчас мой помощник принесет все необходимые материалы, а пока… Почему бы нам не выпить по чашке кофе или чая?

Не дожидаясь, пока председатель посмотрит в их сторону, секретари все разом снялись с места, как всполошившаяся стая ворон. Заметались по залу, развивая бурную деятельность - наливали чай и кофе в маленькие тонкостенные фарфоровые чашечки.

Егор поглядел на часы.

Через четыре минуты и пятьдесят шесть секунд, когда секретари успели добровольно-принудительно наделить всех чашками, дверь резко распахнулась от удара с ноги, и в зал совещаний влетел раскрасневшийся взъерошенный Крайт. Одной рукой он безуспешно пытался пригладить свои черные вихры, а во второй тащил пухлую папку, которая все время норовила выскользнуть из его пальцев.

– Прошу прощения! Задержался по очень важным делам! – громко произнес он, обращаясь ко всем сразу.