– Ну, Серый! – заныл он. – Ну, отпусти меня!

Сергей с насмешкой глянул на этого нытика своим понимающим волчьим взглядом, но штанину из рук все равно не выпустил.

– Ты мне сейчас брюки порвешь, – стенал Максим.
– И хватит меня прилюдно лапать. Я, конечно, всегда мечтал о том, чтобы ты меня где-нибудь когда-нибудь зажал, но не на виду же у пары сотен детей и взрослых.

Как раз в этот момент объявили начало выступления следующей по списку школы. Дети, шумевшие на перерыве, сразу притихли, и слова Максима прозвучали достаточно громко для того, чтобы его услышали зрители из соседних рядов. Те сразу начали с интересом оглядываться и искать глазами - кого это там из важных гостей собираются публично зажать.

– Ш-ш-ш-ш! – злобно зашипели на Максима из-за плеча Сергея.

– А вы, Валентин, не шипите на меня, как ядовитая змея!
– протянул Максим, изобразив на лице крайнюю степень снобизма. – Лучше посодействуйте моему уходу, раз я так мешаю вашей маленькой семейной идиллии.

– Хватит спорить, сейчас наши будут выступать, - потребовал от него громким шепотом сердитый Валентин.

– Да кто спорит? – возмутился Максим. – Я тут в заложниках, между прочим.

– Ш-ш-ш-ш-ш! – ответило на его негодование новое зловещее шипение.

Максим закатил глаза и от нечего делать уставился на высыпавшихся на татами, как горох, детей. Младшая группа Назара включала в себя мелюзгу возрастом от семи до четырнадцати. Все они были наряжены в белые кимоно и перепоясаны разноцветными поясами.

– Слышь, Серый, - прошептал Максим. – А ваш где?

– Вон, слева стоит, - махнул головой тот. – Темноволосый. На Вальку очень похож.

Максим прищурил глаза, внимательно приглядываясь к детям, и действительно заметил мелкого насупленного пацана, подозрительно напоминающего злобно шипящего Кролика. Рядом с мини-Кроликом возился какой-то долговязый вихрастый пацан. Он долго поправлял на себе куртку и пояс, добиваясь того, чтобы те сидели идеально, а потом покосился на волчьего сына, по-приятельски похлопал его по плечу и жестом попросил развернуться к нему лицом. Странно, но насупленный и очевидно очень упрямый малец послушался. Вихрастый присел перед ним на корточки и стал уверенно поправлять его одежду, словно заботливый старший брат - младшему. Запахнул плотнее курточку, потянул ее вниз за полы и аккуратно, со знанием дела расправил пояс. Потом довольно улыбнулся, снова похлопал мелкого по плечу и что-то с улыбкой сказал. Волчий сын засмущался, но упрямо вскинул подбородок и что-то буркнул в ответ.

– Слышь, Серый, а ты в каком возрасте понял, что тебе мужики нравятся? – полюбопытствовал Максим, с интересом разглядывая этих, судя по всему, очень хороших приятелей.

Сергей бросил взгляд на взволнованного Валентина, который, не отвлекаясь, следил глазами за сыном, и ответил без запинки:

– После восемнадцати. А что?

– Да нет, ничего!
– пожал плечами Максим. – Просто мне кажется, что во-он та долговязая самоуверенная жердь… Сколько ему? Лет двенадцать?.. Так вот, эта жердь подкатывает к вашему сыну.

– Андрюха? – удивился Сергей. – Да они просто друзья.

Как бы ни был Валентин увлечен перемещениями своего ребятенка, он все же услышал это тихое обсуждение и метнул в Максима просто таки смертоносный взгляд. Просверлил в нем с десяток дыр темными глазищами, потом с мрачным видом отвернулся и стал еще пристальнее, чем раньше, вглядываться в юную парочку. А те как раз направлялись к своим местам в общем строю, но все еще продолжали о чем-то тихо шушукаться.

– Друзья - не друзья, - засомневался Максим и ехидно покосился на озабоченного папашу. – Но вы к нему все-таки приглядитесь. А то дети нынче рано начинают…

– Но не в восемь же лет, - хмыкнул совершенно не обеспокоенный его высказываниями Сергей и тоже покосился на Валентина.

Понял, волчара, что Максим специально накручивает Кролика и развлекается за его счет, но не стал предупреждать любовника о коварстве, присущем его начальнику и по совместительству другу.

– Не скажи, - вздохнул мудрый Максим. – Как раз в этом возрасте мальчики начинают инстинктивно влюбляться в девочек. Правда, еще толком не понимают, зачем они им сдались. А этот взъерошенный, кстати, как раз в том возрасте, когда дети уже начинают более отчетливо понимать, чего они хотят. Пусть даже и хотят они этого сначала чисто платонически. Я, например, в одиннадцать лет осознал, что девочки меня почему-то совершенно не интересуют. В отличие от парней из моей спортивной секции.

– Осу! – разнесся по татами громкий рык, предупреждая всех о начале выступления.

– Ш-ш-ш-ш! – зашипел на Максима Валентин.

Кажется, он стал нервничать еще сильнее после этих откровенных признаний. Заметив это, Максим довольно осклабился и мягко толкнул плечом Сергея, призывая поддержать шутку. Тот сначала поглядел на него с укором, но потом лукаво усмехнулся. Его, похоже, мало волновали будущие предпочтения мини-Кролика. Ничего удивительного. Сам Сергей давно был влюблен в его папашу и почти открыто жил с этим мужчиной уже больше года.

Все мальчишки из детской группы выступали хорошо. Впрочем, Максим не сомневался, что именно так и будет. Назар умел взрастить в малышне старательность и любовь к боевым искусствам. Его ученики выигрывали на всех соревнованиях, пусть не всегда первое, но обязательно одно из призовых мест. Максим глядел на них и с ностальгической грустью вспоминал собственное, не такое уж простое детство. Как раз тогда, когда дети закончили выступление, а он в своих воспоминаниях дошел до встречи с Назаром, в его кармане завибрировал мобильный телефон. Ученики разбрелись по трибунам, чтобы сесть рядом со своими родителями и смотреть выступление вместе с ними, а Максим, чувствуя нарастающий настойчивый свербеж в кармане, извлек беспокойный гаджет.