– Марина, это что за ерунда?! – тут же завопила я, бросаясь телефоном Куприяновой. – Что за хрень?

Я безуспешно пыталась найти всему этому хоть какое-то объяснение или оправдание, но получалось слабо.

– Ага, я тоже так подумала – ХРЕН.

– Да не… - На автомате я порывалась исправить подругу, но до меня вовремя дошло, что она все прекрасно расслышала, просто решила назвать вещи своими именами. – Марин, может его страничку взломали?

Я хваталась за соломинку, словно утопающий.

– Ага, и сфоткали с этой курицей насильно, и выложили все в инет, а еще статус такой прикольный не поленились написать, да и семейное положение указали… Лер, фигня все это. Я же говорила тебе, что ходят слухи…

– Да какие в задницу слухи! – Мой стул со скоростью света отскочил в сторону, издавая при этом невыносимый звук трения железа о кафель. Я быстро покидала столовку и виновато зырящую на меня Марину.

Времени потраченного на возвращение в класс было достаточно, чтобы поделиться своими впечатлениями под каждым новым фото «возлюбленного». Неторопливо шагая школьными коридорами уткнувшись носом в телефон, я быстро работала пальцами:

«Прекрасная пара : )))»

«Просто супер!!!»

«Надо же, как вы подходите друг другу. Овца крашеная и КОЗЕЛ!»

«И да - без слез, соплей и уговоров, это не круто, это жалко и дешево».

Это, на тот момент, было все, что мне захотелось сказать. Не знаю почему, но весь этот бред меня не расстроил, а раздраконил! Я прекрасно понимала - этот спектакль для одного зрителя. Благодаря легким движениям пальцев Матвея, не прошло и пяти минут, как мой гнев превратился в слезы.

Матвей: «Заметь, не я первый начал сыпать оскорблениями – бляТь. Че на моей странице забыла? В твоем положении, тебе должно своей личной жизни хватать с головой?»

Матвей: «Если хватит смелости, выкладывай фотки с новым папкой, обязательно загляну и заценю».

Матвей: «Кстати, прости, но больше ты на мою страницу попасть не сможешь. Упс : ) Отвали от меня, дай спокойно наслаждаться жизнью. Чмоки-чмоки, малая».

И в конце этой пламенной речи смайлик показывающий фак. Вот вам и любовь… Шекспир и рядом не валялся. Вот она, жизнь и любовь современных подростков. Моя жизнь.

Объяснять тем, кому «посчастливилось» побывать в подобной шкуре, что я в тот момент почувствовала, думаю, не стоит. А те, кому повезло в этой жизни больше, все равно не поймут. Но коротко, в двух словах – БОЛЬНО и ГАДКО.

Схватив с парты приготовленный к уроку учебник по алгебре, тетради, ручки и прочею фигню; швырнув все это в рюкзак, я пулей вылетела из класса. На сегодня уроки для меня закончились.

Я: «Ну ты и гАвно!»

Я: «Матвей, я ведь любила тебя, что за детский сад ты устроил?»

Я: «Ты еще пожалеешь, что такой урод!»

Матвей: «ФАК (смайлик)»

Я: «Советую уже сейчас подумать над тем, как будешь извиняться за все это дерьмо. И да (в конце я тоже вставила смайлик со средним пальцем)».

Не прошло и десяти минут, как я оказалась дома.

21

После дворцового переворота в моей жизни, мама, осталась мамой. Папа – папой. Марина – лучшей подругой. А Женя Добровольский, стоял где-то над ними всеми. Почему именно так? Да потому, что именно ему суждено было увидеть меня в самый отчаянный момент жизни. Именно он протянул такую необходимую руку помощи тогда, когда об этом его никто не просил. Он видел мою оголенную до предела суть, чего даже в самые интимные моменты не случалось рядом с Матвеем перед которым я не раз оголяла до предела тело. Это разные вещи. Женя стал для меня Куприяновой в брюках с мозгом Матвея и материнским сердцем. Это я к тому, что общаться с ним мне было так же легко как с Маринкой, при этом мозги у него соображали по-пацански, а доброты и понимания в нем было не меньше чем у мамы.

Мы виделись с этим парнем единственный раз в жизни, но какой это был раз! Общались же мы регулярно, причем ежедневно и это у нас выходило даже продуктивнее чем у меня с Матвеем. Плетнев мог легко проигнорировать мое «Доброе утро», или «Как дела?», но не Женя. Каждый мой новый день начинался с СМС от него – «Вся страна уже давно не спит, и ты просыпайся. Доброе утро : )»; а заканчивался - «Еще не вся страна спит, но тебе пора. Сладких снов : )». Как-то так. Слова иногда менялись, но смысл в этом один – я засыпала и просыпалась с чувством глубокой радости, что кому-то на этой планете все еще не безразлично мое утро, и не плевать на сладость моих снов.

В нашей с ним переписке мне нравилось все – не навязчивость, откровенность и простота. Он мог сбросить мне на телефон фото с какой-то баландой на тарелке и подписать, что на вкус это еще противнее, чем выглядит; я, в ответку, абсолютно не стесняясь, слала самые первые селфи нового дня. На очередное мое нытье о том, как сильно я люблю Матвея, он легко мог обозвать меня овцой, но тут же добавлял, что это любя. Я же спешила с ответом, и часто он звучал – старый пердун, так как Женя иногда загонялся не по-детски. Он регулярно интересовался моим моральным и физическим самочувствием. А я в красках описывала свои утренние позывы тошноты, не жалея при этом красок. Он регулярно делился своими учебными достижениями. Я же откровенно признавалась в своих. Нет, мы не злоупотребляли этим, но всех тех эсэмэс, фото, и рекомендуемых ссылок хватило, чтобы максимально сблизиться с еще совсем недавно незнакомым человеком.