– Ты так уверен, что словам этого выродка стоило доверять?
– задал вопрос Греншах, после того, как рядом уже не осталось посторонних ушей.

– Боишься, что он оговорил себя, лишь бы не испытывать больше боли?
– хмыкнул лидер хобгоблинов Старой Крепости.
– Если так, то когда мы разочарованные вернемся обратно, то ему не повезет еще больше...

Свернув в боковой проход и миновав пустующее помещение караульной, хобгоблины вышли на широкую открытую галерею, откуда открывался прекрасный вид на главный крепостной двор. Сверху между стенами и башнями протянулись настоящей паутиной подвесные мостки, напрямую соединявшие разные уголки крепости. На них тоже стояли часовые-лучники, но куда больше шума и гама сейчас творилось внизу, на истертой брусчатке самого двора. Солдаты и варги уже выстраивались для выхода в рейд, ругались и перерыкивались между собой, набивали заплечные мешки и грубые кожаные сумы на боках у зверей всем самым необходимым для стремительного перехода, которыми так славилась "волчья конница", а также проверяли броню, оружие и прочее снаряжение.

– Нет, этого я не боюсь. Ему вроде бы не было смысла лгать, - нахмурившись, ответил шаман и встал рядом с Урбраком, опершись на свой окованный посох и кутаясь в плотный черный плащ, подбитый мехом, с глубоким капюшоном.
– Но что-то в последнее время у меня нехорошее предчувствие... И этот район к тому же...

– Мы давно не ходили промышлять на дорогу, пограничные деревни Кимвалии, в отличие от торговцев, куда менее склонны к тому, чтобы быстро бегать и жестоко обороняться. В прошлый раз мы смогли совершить налет сразу на восемь деревушек, просто раздробив собственные силы, и только одна из групп серьезно пострадала, напоровшись на личную дружину того выбл*дского барона...

– Я помню, - кивнул Греншах.
– Но из того района, куда вы собрались, начали доходить странные вести.

– Ты о тех гноллах, что продались караванщикам и охраняют для них дороги?
– скривился Урбрак, не скрывая презрения.
– Жалки шавки.

– "Жалки шавки" вряд ли бы сумели избавиться от такого количества огров и орков, что обитало поблизости от караванных троп, - заметил Греншах.
– К тому же, мы потеряли три пеших патруля в том направлении за последнюю неделю, а в Крепости и возле нее поймали уже четверых странных крысюков.

– Ты не говорил мне об этом, - нахмурился вождь.
– Про исчезнувшие дозоры я знаю, но дозоры пропадали и раньше. А крысы. Крысы всегда ищут чего бы украсть, что плохо лежит, и где бы поживиться чужим добром. Или в этих было что-то особенное?

– Крысюки, зажатые в угол, всегда сражаются до последнего, это не новость, - ответил шаман.
– Но одного твои воины сумели схватить живьем. Так вот, он, даже будучи связанным и с переломанными лапами, умудрился покончить с собой. Проглотил язык.

– Может быть, он был просто чокнутым?
– скривился Урбрак.

– Не исключено, - осторожно отозвался Греншах.

– В любом случае, ты зря переживаешь! Я беру с собой всех варгов, а это две сотни мечей и еще столько же крепких челюстей. Ни один караван не выдержит атаки такого числа закаленных рубак. Да, даже если там вдруг появятся все эти гноллы и бросятся на помощь к недомеркам, у них не будет шансов против такого числа.

– Ты прав, конечно, прав, - снова кивнул шаман, но в его голосе не было уверенности, а взгляд по-прежнему оставался задумчивым и затуманенным.

– Вернусь с великой добычей, и славно гульнем, братишка!
– вождь "по-дружески" ударил Греншаха кулаком в плечо.
– А пока оставляю на тебя, как обычно, наш Замок. Пригляди за ним хорошенько!

– Разве я когда-нибудь подводил тебя?
– с некоторой обидой откликнулся верховный шаман.
– Или напомнить, кто именно вытащил твою порядком попорченную шкуру уже, буквально, из-под самых сабель и копий озверевших Черепов?

– Любишь ты вспоминать об этом, - хмыкнул Урбрак.
– Особенно при дележе моей доли.

– А как же иначе?
– отозвался колдун.
– К тому же, ты ведь наверняка, опять возьмешь с собой кого-то из моих учеников?

– Да, Кхара и Вродха, они ведь по-прежнему лучшие?

– Лучшим по части сотворения заклинаний в нашем племени был и будет только один, - прищурившись, хмыкнул Греншах, - уж об этом я позабочусь. Но эти двое как раз идут после него.

– Только одно твое слово, брат, и в походе с ними могут случиться самые неожиданные вещи, - протянул с намеком Урбрак.

– Пока не стоит, - подумав, ответил шаман.
– Я велю им собраться.

– Отлично, выходим, как только они соберутся. Если этот ублюдок ничего не напутал, то караван должен был выйти из города еще позавчера. Нам как раз хватит времени, чтобы его перехватить.

– Надеюсь, что так и будет, - уже скрываясь обратно под каменной аркой, коротко бросил в ответ верховный шаман.

Тяжелый подвесной мост с мощным грохотом опустился вниз, накрывая собой широкий ров, заполненный болотной жижей и рядами грубо оструганных кольев. На стенах уже собрались, наверное, все те солдаты, которым не повезло оставаться в крепости. А двор внизу был забит до отказа шевелящейся массой "всадников". Урбрак, восседавший во главе войска на огромном матером вожаке варгов, чью длинную морду украшали седые подпалины, вскинул руку, и два знаменосца за его спиной развернули в воздухе красно-черные стяги. Вздрогнув, лавина из варгов и их наездников стремительно потекла наружу через воротный створ, на бегу перестраиваясь в привычный походный порядок. Греншах, стоявший на главной дозорной площадке Замка, провожал брата и его солдат тревожным взглядом. И с все большей тревогой прислушивался к странному нехорошему чувству где-то в груди, что никак не желало его отпускать, и напротив - росло все больше и больше.