Она бухгалтерша.

Невероятно красивая, сексуальная бухгалтерша, ради которой он готов нарушить нерушимые правила.

– Привет, - поздоровалось она, одарив великолепной улыбкой. Никаких сомнений и извинений. Не его Джен. Ему следовало лучше ее знать. – Перерыв. Я приготовила обед.

«Моя Джен. О чем, черт возьми, я думаю? Что мы построим «уютное гнездышко» во Фритауне? Станем возиться в саду? Гулять в парке? А когда я ни разу не заболею и не состарюсь? Когда «троица» зашевелится, требуя свободы? Что тогда?»

Он знал, как быстро может испариться любовь перед лицом правды.

– Турецкие сэндвичи? – спросил Даймон с наигранной легкостью.

Склонив голову набок, она изучающе посмотрела на него. Ее взгляд помрачнел, а на лбу залегла складка, и Даймон понял, Джен почувствовала его напряжение. Она видела слишком много, слишком хорошо считывала его эмоции. Словно они знали друг друга целую вечность, а не несколько коротких недель.

– Турецкие. С помидорами. И без семян.

– Дай мне пять минут.

Он услышал, как она заходила по кухни, и прикрыл глаза, прислушиваясь, как она накладывает еду на тарелки, напевая себе под нос. Через минуту Даймон направился к машине и достал пакет из багажника. Оставив его в прихожей, Даймон прошел к Джен на кухню.

– Я э-э купил тебе кое-что.

Она бросила на него удивленный взгляд.

– Ты уже сделал мне подарок. Бабушкины обои. Я не хочу, чтобы ты... то есть… я просто…

Она смолкла, и Даймон догадался, что она переживает о его тратах на нее. Он прикусил щеку изнутри, чтобы не расхохотаться. Если бы она только знала. Деньги для него не проблема. За двести лет можно накопить целое состояние.

Даймон взглянул вниз на запрокинутое лицо, на сладкую россыпь веснушек и сияющие глаза, и у него появилась сумасшедшая навязчивая идея рассказать ей все, поделиться прошлым, настоящим и знанием кто он на самом деле.

«Да, тот еще план. Она смертная. Она будет жить и умрет».

У него нет права мечтать о жизни с ней или покупать подарки. Но он уже это сделал. Поэтому отвел Джен в прихожую и указал на пакет.

Она резко вздохнула и задержала дыхание. Наконец издала звук, который можно расценить только как фырканье. И Даймон просто не знал, что еще думать.

– Ты купил мне детектор движения для домашней сигнализации?

«Это волнение?»

Даймон так и не понял.

– С инфракрасными датчиками.

– Это… - Джен перевела взгляд с коробки на него и обратно и усмехнулась, – Почему?

«Гибриды всего лишь разведчики. В лесу скрывается некто могущественный. Убийца».

Даймону было нужно, чтобы у Джен была дополнительная защита, пока его нет рядом. Он должен сделать все возможное, чтобы гарантировать ее безопасность. Притаившийся в тенях убийца не должен ей навредить.

«Только не ей. Не Джен. Моей Джен».

Но он не мог рассказать ей ничего из этого, поэтому произнес другую правду:

– Ты не из тех людей, что позволят другим охранять себя. Я решил помочь вещами.

Усмешка переросла в улыбку.

– Спасибо. Это замечательный подарок.

Не забывая о костылях, он притянул ее в свои объятья, спрятал лицо в изгибе шеи и вдохнул аромат волос и кожи.

– Да, – прошептал он. – Просто прекрасный.

Глава 4.

Джен проснулась в полдень, солнечный свет просочился через занавески, пронизывающая боль тянулась от самых конечностей. После обеда Даймон много часов подряд занимался с Джен любовью, сладко, медленно, основательно, изучая каждый сантиметр тела. Но сейчас она одна, и боль разрывала на части. Джен дышала, несмотря на адовы муки, которые то усиливались, то ослабевали. Яркие пронизывающие вспышки боли извивались, скручивались в тугой узел, выгибались…

Джен не знала, сколько времени пролежала, но когда пришла в себя, за окном уже было темно. Наступила ночь. Воздух вокруг поблескивал. Искрящиеся нити света танцевали на коже. Внутри просыпалась сила, потягивалась и смеялась от восторга. Время пришло. Волшебство чародейки, которое должно было раскрыться во время полового созревания, наконец, сформировалось.

Пару лет назад Джен бы этому обрадовалась. Но сейчас радость была горько-сладкой. Ей не запрещено иметь смертного любовника, но она по-глупому влюбилась в Даймона. Но между ними всегда будут тайны. Ложь. И, в конце концов, у нее не останется выбора, как бросить его.