Крейзел криво усмехнулся.

— Тут либо выплывешь, либо потонешь. Им уже сейчас вынь да положь пять тысяч распорок. А потом по десять тысяч ежемесячно. В пору плюнуть и отказаться. Сроки такие, что дохнуть некогда. Прямо голова раскалывается. Но они на меня рассчитывают.

Бретту было известно, что как поставщик Хэнк Крейзел имел безупречную репутацию, а это высоко ценится закупочными отделами автомобильных компаний. Все объяснялось его необыкновенным чутьем, умением выбрать самый эффективный и дешевый способ изготовления детали: хотя сам Крейзел не был инженером, однако он умел обставить многих.

— С ума можно сойти! — сказал Бретт. — Ты — и вдруг «Орион»!

— Это не должно тебя удивлять. В автомобильном бизнесе полно людей, чьи интересы перекрещиваются. Встречаешь человека на улице и не знаешь, что тебя с ним сведет. Каждый что-то продает другому. «Дженерал моторс» продает рулевые механизмы «Крайслеру». «Крайслер» — клеевые материалы «Дженерал моторс» и «Форду». «Форд» помогает коллегам, снабжая их лобовыми стеклами от «плимута». Я знаю одного парня, он коммерческий инженер. Живет во Флинте, работает в «Дженерал моторс». Флинт — это городок, принадлежащий «Дженерал моторс». А основной клиент моего знакомого — компания «Форд» в Дирборне, для которой он разрабатывает конструкции деталей двигателя. Он привозит к себе во Флинт секреты «Форда». И «Дженерал моторс» охраняет их от своих собственных людей, которые лезут из кожи вон, чтобы хоть краешком глаза посмотреть на новинки конкурента. Малый этот ездит на «форде» — к своему клиенту «Форду». А оплачивают ему машину его хозяева — «Дженерал моторс».

Элзи снова наполнила стакан Хэнка бурбоном. Бретт еще раньше сказал, что не будет пить.

— Он всегда мне рассказывает столько интересного и совсем для меня нового, — заметил, обращаясь к молодой женщине, Бретт.

— Он много чего знает. — И она перевела лучившиеся смехом глаза с молодого дизайнера на Крейзела.

Бретт почувствовал, как между ними проскочила какая-то искра.

— Послушайте, может, мне уйти?

— Не спеши. — Бывший морской пехотинец достал трубку и разжег ее. — Хочешь послушать про некоторые детали? — Он перевел взгляд на Элзи. — Я имею в виду не твои, детка.

— Детали к автомобилям, — уточнил Бретт.

— Совершенно верно. — Крейзел по обыкновению криво усмехнулся. — До того как пойти в армию, я ведь работал на автомобильном заводе. После Кореи снова туда вернулся. Был оператором на дыропробивном прессе. Потом мастером.

— Быстро же ты скакнул вверх.

— Может, даже слишком быстро. Так или иначе, я имел возможность понаблюдать за производством — за тем, как идет штамповка. На заводах Большой тройки это везде одинаково. Самые умные машины, просторные, дорогостоящие цехи, кафетерии и все прочее. Из-за этого двухцентовая штамповка обходится в десять центов. — Хэнк Крейзел затянулся трубкой и утонул в облаке дыма. — Тогда я пошел в отдел закупок. Разговорился там с одним знакомым. Сказал ему, что мог бы производить все это гораздо дешевле. Своими силами.

— Они тебя финансировали?

— Ни тогда, ни потом. Правда, заключили со мной контракт. Сразу на миллион маленьких шайбочек. Когда я уволился, у меня было на руках всего две сотни долларов. Ни мастерской, ни машин. — Хэнк Крейзел ухмыльнулся. — Всю ночь тогда не спал. До смерти страшно было. На другой день отправился шарить по окрестностям. Снял старый бильярдный зал. Показал в банке контракт и договор на аренду — они одолжили мне деньжат, чтоб купить старые машины, которые идут на слом. Потом я нанял двух парней. Втроем мы установили машины. Ребята стали на них работать. А я побежал добывать заказы. — И задумчиво добавил: — Так с тех пор и бегаю.

— Да о тебе можно сагу писать, — сказал Бретт. Он видел внушительный дом Хэнка Крейзела в Гросс-Пойнте, полдюжины его заводов, в том числе и бывшую бильярдную, работающих на полную мощность. Хэнк Крейзел, по самым скромным подсчетам, должно быть, стоил миллиона два-три.

— А этот твой приятель из отдела закупок, — сказал Бретт, — тот, что дал тебе первый заказ, ты с ним еще встречаешься?

— Конечно. Он все там же — на жалованье. На той же работе. Скоро уходит на пенсию. Я время от времени угощаю его обедом.

— А что такое сага? — спросила Элзи.

— Это такой парень, который доводит дело до конца, — сказал Хэнк Крейзел.

— Легенда, — сказал Бретт.

Крейзел помотал головой.

— Нет, я не легенда. Пока еще — нет. — Он умолк, задумавшись. Таким Бретт никогда еще его не видел. И когда снова заговорил, голос его звучал глуше, а речь была менее отрывистой:

— Есть одна штука, которую мне очень хотелось бы сделать, и, если я это сделаю, вот тогда, может, и получится что-то вроде того, что ты сказал. — Почувствовав любопытство Бретта, бывший морской пехотинец покачал головой. — Только не сейчас. Может, когда-нибудь в другой раз я расскажу тебе об этом. — И, вернувшись к прежней теме, продолжал: — И вот, значит, стал я делать автомобильные части и стал ошибаться. Но учился я быстро. Вот, например, чему я научился: выискивать на рынке слабые места. Где меньше всего конкуренции. Поэтому я отказался от производства новых частей — слишком уж вокруг них большая свалка. Стал заниматься ремонтом, производством запасных частей. Причем таких частей, которые монтируются не выше двадцати дюймов от земли. В основном для передка и для хвостовой части машины. И чтобы стоили они обязательно меньше десяти долларов за штуку.

— А почему ты поставил себе такие ограничения?

Крейзел по обыкновению лукаво усмехнулся:

— Ведь если машина попадает в аварию, пусть даже небольшую, то страдает, как правило, либо передок, либо хвост. И чаще всего летит то, что находится ниже двадцати дюймов от земли. Значит, таких частей требуется больше, чем любых других, и заказы на них будут более крупные. А для тех, кто производит запасные части, самое главное — крупный заказ.

— Ну, а почему ты установил предел в десять долларов?