— Я ведь только попытался…

— А может, попытаешься приискать себе другое место?

— Послушайте, босс, может, я еще сумею все утрясти. Они люди разумные…

— Такие разумные, что хотят шкуру с меня содрать!

— Это же я предложил, босс, — не они. Я просто подумал, что, может…

— У нас здесь не обдираловка. Но терять на сделках мы тоже не можем. Ясно?

— Ясно.

Оба по-прежнему орали вовсю. Адам заметил, что два других продавца тихонько усмехаются. Пожилая пара, дожидавшаяся решения вопроса, выглядела явно смущенной.

— Эй, дай-ка мне сюда эти бумаги! — проорал агент. Сквозь раскрытую дверь Адам увидел, как Смоки схватил контракт на продажу и сделал вид, будто пишет, хотя цифры были им уже изменены. Смоки протянул контракт продавцу.

— Большего я сделать не могу. И то я расщедрился только потому, что ты загнал меня в угол. — И он подмигнул — правда, так, что это могли видеть лишь те, кто находился на мезонине.

Продавец подмигнул в ответ и пошел вниз. А Смоки вернулся к себе в кабинет и с грохотом захлопнул дверь, так что звук гулом отдался внизу.

— Настоящий спектакль, — сухо заметил Адам.

— Старый-престарый трюк, а до сих пор срабатывает, — хрюкнул Смоки. Рычажок, включавший микрофон в первой кабине, был по-прежнему нажат; Смоки усилил громкость, увидев, что продавец вошел в кабину, а пожилая пара поднялась со своего места.

— Ах, нам так неприятно! — сказала женщина. — Нам так неловко, что мы поставили вас в трудное положение. Мы бы ни за что этого не допустили…

Продавец смотрел в пол.

— Вы, наверное, все слышали?

— Слышали?! — вырвалось у старика. — Да я думаю, на расстоянии пяти кварталов было слышно. Он не должен был так с вами говорить.

— А что будет с вашей работой? — спросила женщина.

— Не волнуйтесь. Если я сумею сегодня что-нибудь продать, все будет о'кей. Босс-то наш, в общем, неплохой малый. Я ведь вам уже говорил, что люди, которые с нами имеют дело, довольно скоро в этом убеждаются. Давайте посмотрим лучше, что он тут написал. — Продавец положил контракт на столик и покачал головой. — Боюсь, мы вернулись к первоначальной цифре, хотя и эта цифра — неплохая. Но вы видели, я пытался.

— Машину мы берем, — сказал мужчина: казалось, он забыл о своих сомнениях. — Мы и так уже доставили вам немало неприятностей…

— Дело в шляпе, — весело объявил Смоки. Он щелкнул рычажком и опустился в одно из зеленых кресел, указав Адаму на другое. Он достал из кармашка две сигары и протянул одну Адаму; тот отказался и закурил сигарету. — Я уже говорил вам, — сказал Смоки, — что агенту приходится бороться за существование. Но это не только борьба, это еще и игра. — Он проницательно посмотрел на Адама. — Наверно, несколько иная, чем у вас.

— Да, — согласился Адам.

— Не такие штучки-дрючки, как в вашем мозговом тресте, угу?

Адам промолчал. Смоки посмотрел на тлеющий кончик своей сигары и продолжал:

— Учтите: человек, решающий стать агентом по продаже автомобилей, не сам придумывает игру и правила в ней не он устанавливает. Он включается и играет, как принято, — всерьез, как покерист, ведущий игру на раздевание. А вы знаете, что происходит, если вы в такой игре проигрываете?

— Догадываюсь.

— Догадываться тут нечего. Дело кончается тем, что остаешься с голой задницей. И я могу этим кончить, если не буду играть жестко, всерьез — как вы видели. И хотя ваша сестрица будет выглядеть поинтересней, чем я, — хмыкнул Смоки, — но и она останется с голой задницей. Я просил бы вас помнить об этом, Адам. — Он встал. — Давайте еще немного поиграем.

В конце-то концов он как раз и приехал сюда за тем, подумал Адам, чтобы понаблюдать изнутри за работой предприятия. Адам согласен был со Смоки, что торговля автомобилями — и новыми, и подержанными — подвержена острой конкурентной борьбе: стоит расслабиться или проявить мягкотелость, и агент быстро исчезнет со сцены, что и происходило со многими. Агент работает, так сказать, на передовой автомобильного рынка. И, как на любой передовой, здесь нет места сверхчувствительным или сверх меры этичным людям. С другой стороны, шустрый, ловкий торговец — а именно таким выглядел Смоки Стефенсен со стороны — чрезвычайно хорошо зарабатывал. Это обстоятельство как раз и интересовало Адама.

Кроме того, надо было еще выяснить, насколько Смоки способен перестроиться применительно к будущим переменам.

А в ближайшие десять лет, насколько знал Адам, неизбежно произойдут серьезные изменения в системе продажи автомобилей — системе, которую многие — и среди автомобилестроителей, и среди публики — считали устаревшей. До сих пор агенты, объединившись в могучий, хорошо организованный блок, противились переменам. Но если автомобилестроители и агенты сообща не внесут изменений в систему продажи автомобилей, можно не сомневаться, что в это вмешается правительство, как оно уже вмешалось во многих других отраслях.