В представлении обывателей Детройт ассоциируется с известными автомобильными компаниями, главенствующее место среди которых занимает Большая тройка. Такое впечатление в общем-то верно, хотя автомобильные магнаты представляют собой лишь видимую часть айсберга. Его невидимой частью являются тысячи фирм-поставщиков, среди которых есть и крупные, но в большинстве своем это довольно мелкие предприятия, ютящиеся в разных закутках и располагающие до смешного ничтожным капиталом. В Детройте их можно увидеть везде и всюду: в центре, в пригородах, на дорогах, при больших заводах. Размещены они по-разному — в просторных зданиях и в развалюхах, в заброшенных церквах и в чердачных помещениях. Кое-где рабочие объединены в профсоюзы, но, как правило, на предприятиях профсоюзов нет, хотя суммы, выплачиваемые ежегодно рабочим, составляют миллиарды долларов. При всем различии роднит их одно: каждое предприятие вносит свою каплю в Ниагару частей и деталей — иногда крупных, а в большинстве мелких, порой известных только специалистам, но из которых и получается автомобиль. Без поставщиков Большая тройка была бы подобна пчеловоду без пчел.

Хэнк Крейзел как раз и был такой пчелой. А кроме того, он был еще старшим сержантом морской пехоты. Он участвовал в корейской войне и до сих пор выглядел отставным воякой с коротко остриженными, слегка седеющими волосами, аккуратно подстриженными усиками и прямой, как палка, спиной, что было особенно заметно, когда он стоял неподвижно, но случалось с ним это редко. Как правило, он весь был в движении и действовал стремительно, порывисто, четко — давай, давай, давай! — и так же говорил на протяжении всего дня, начинавшегося рано утром в Гросс-Пойнте и кончавшегося уже на заре другого дня. Эта привычка, как и некоторые другие, довела его до двух инфарктов, и врач предупредил, что еще один инфаркт — и ему конец. Но Хэнк Крейзел воспринял это предупреждение так же, как воспринял бы в свое время сообщение о том, что в джунглях засел враг. Он пер напролом, убежденный в своей несокрушимости и удаче, которая редко подводила его.

Ведь только удачей можно объяснить то, что в его жизни всегда была работа и были женщины, а это главное, что он ценил. Правда, удача иногда отворачивалась от него. Однажды это случилось во время знойного романа с женой полковника в рекреационном лагере, после чего супруг лично разжаловал сержанта Крейзела в рядовые. Да и потом, когда он уже стал заводчиком в Детройте, у него случались провалы, хотя успехов было больше.

Бретт Дилозанто познакомился с ним в центре моделирования, где тот демонстрировал какую-то новую автомобильную деталь. Они прониклись симпатией друг к другу и скоро стали друзьями, что частично объяснялось искренним интересом молодого дизайнера к тому, чем живут и дышат люди, работающие в других отраслях автомобильной промышленности. Именно с Хэнком Крейзелом собирался встретиться Бретт в тот день, когда у него произошла стычка на стоянке с Леонардом Уингейтом. Но тогда Крейзел оказался занят, и они встретились за обедом лишь сейчас, два месяца спустя.

— Мне все время хотелось спросить тебя, Хэнк, — сказал Бретт Дилозанто, — как тебе пришло в голову заняться производством деталей?

— Долго рассказывать. — Крейзел протянул руку к бокалу с неразбавленным бурбоном — своим обычным питьем — и сделал большой глоток. Сейчас он позволил себе расслабиться, и хотя был в деловом, хорошо сшитом костюме, однако пиджак расстегнул так, что видны были подтяжки и пояс на брюках. — Впрочем, если хочешь, могу рассказать, — добавил он.

— Давай, я слушаю. — Бретт последние несколько ночей провел в центре моделирования, сегодня утром отоспался и сейчас решил дать себе отдых, прежде чем вечером снова засесть за чертежную доску.

Они находились в небольшой квартире примерно в миле от Музея Генри Форда и Гринфилд-Виллидж. Ввиду близости к основной конторе фордовской компании в документах фирмы Крейзела эта квартира именовалась как «Бюро по связи с „Фордом“». На самом же деле квартира использовалась для связи не с Фордом, а со стройной, длинноногой брюнеткой по имени Элзи, которая бесплатно проживала в этой квартире и находилась на содержании фирмы Крейзела, хотя ни разу там не бывала, зато раз или два в неделю, а то и чаще, принимала здесь Хэнка Крейзела. Они оба не считали себя связанными какими-либо обязательствами, однако Крейзел, будучи человеком разумным и тактичным, всегда предупреждал по телефону о своем появлении, а Элзи уже следила за тем, чтобы никто не попадался ему на пути.

Элзи, естественно, не знала, что у Хэнка Крейзела есть такие же «Бюро по связи» с «Дженерал моторс» и с «Крайслером», которые функционировали на тех же условиях.

Сейчас Элзи, приготовив обед, хлопотала на кухне.

— Постой-ка! — воскликнул вдруг Крейзел. — Чуть не забыл! Ты не знаешь случайно Адама Трентона?

— Знаю, и даже очень хорошо.

— Мне хотелось бы с ним познакомиться. Судя по слухам, он человек с большим будущим. А в нашем деле никогда не мешает иметь высокопоставленных друзей. — Крейзел всегда отличался прямотой и цинизмом, что нравилось как мужчинам, так и женщинам.

Элзи вышла к ним, на редкость аппетитная в своем простом облегающем черном платье. Бывший морской пехотинец любовно похлопал ее по округлому заду.

— Конечно, я могу устроить вам встречу. — Бретт усмехнулся: — Здесь?

Хэнк Крейзел покачал головой.

— В коттедже на озере Хиггинса. Суббота и воскресенье, пикник. Ну, скажем, в мае. Вы определяете дату. Все остальное — моя забота.

— О'кей, я поговорю с Адамом. И дам тебе знать. — В присутствии Крейзела Бретт начинал говорить так же отрывисто, как и его собеседник. Что до коттеджа, то он не раз бывал на пикниках, которые Хэнк там устраивал. Ему нравились эти загулы.

Элзи села с ними за стол и принялась есть, переводя взгляд с одного на другого. За время посещений этого дома Бретт успел заметить, что она любит слушать, но никогда не вмешивается в разговор.

— Чего ты вдруг вспомнил об Адаме? — спросил Бретт.

— Из-за «Ориона». Мне сказали, что Адам в последнюю минуту одобрил некоторые изменения. Заказ срочный. Попал ко мне.

— К тебе? Что именно? Распорки или ребра жесткости?

— Распорки.

— Я в курсе дела. Это большой заказ.