Он наградил меня еще одним покусыванием.

Я нырнула руками под его футболку и впилась пальцами в поясницу. Его бедра прижались к моим, и я ощутила, как под моими ладонями напряглись его мышцы.

Он оставил мою ключицу и отодвинул носом в сторону мою рубашку, покрывая поцелуями грудную кость. Его язык двигался по одной из веток моей татуировки, и мне казалось, будто я заживо горю. Щетина царапнула мою чувствительную кожу, и у меня подкосились ноги.

– Пожалуйста, - умоляла я.

– Мы не должны, - прошептал он.

Я притянула его губы к своим, намереваясь убедить его. Рукой я обхватила его за шею, ногой - за бедра, и прижала к себе. Он уперся рукой в стену, а другую положил мне на попу.

– Да, - между поцелуями прошипела я.

Его поцелуй опьянял. Медленно и быстро. Нежно и жестко. Я растворялась в нем, счастливо следуя его примеру.

Он снова отстранился.

– Ты уверена?

Боже правый, да!

Я кивнула, и он развернул меня от стены к кровати. Его руки поднялись по моим ногам, вызвав мурашки и заставив меня выгибаться. Пальцы уцепились за ткань моих трусиков и нежно стянули их вниз. Рубашка тоже исчезла, растворившись в каком-то безумии. Он вжался в меня бедрами, и у меня закатились глаза. А потом весь мир перевернулся, и я оказалась верхом на нем. Его взъерошенные волосы выглядели так хорошо на моей подушке, а карие глаза были такими темными, что казались почти черными.

Он сунул руки под оборки моей юбки, схватив меня за бедра, и сказал:

– Оседлай меня.

И почему эти грязные вещи в устах милого мальчика звучат так чертовски сексуально?

Я откинула голову назад и застонала.

– Макс.

– О, Боже, - заскулила я.

Его ладони скользнули по моему подбородку и крепко схватили лицо.

– Макс, ты в порядке?

Боже, да.

Мне было настолько хорошо, что я даже не могла составить слова в предложение.

Руки схватили меня за плечи, и мир перевернулся. Я открыла глаза и осознала, что больше не нахожусь на нем. Надо мной нависал Кейд, слишком далеко. Я протянула руку к его подбородку.

Странно. Щетина исчезла. Он побрился.

Я обхватила его рукой за шею и притянула к себе.

Всего секунду он сопротивлялся, и этого было достаточно, чтобы прийти в себя. Во рту все пересохло, а в голове - туман.

Его взгляд остановился на моих губах, а на лице читалась боль.

– Макс…

Он отстранился от меня, а я продолжала обнимать его за шею. Поэтому его движение привело меня в положение сидя.

Он оглядел меня, и его глаза потемнели. Он резко выдохнул.

– Что б меня.

Таков и был план, но его голос звучал напряженно, а не соблазнительно.

Он отвел глаза к потолку и убрал мою руку со своей шеи. Я высвободила руку и скользнула ею по его груди.

На этот раз руку он не убрал, но низким и скрипучим голосом произнес:

– К черту прозвище Золотого Мальчика, я не святой, Макс.

Его тело напряглось рядом со мной. Я потерла глаза, и медленно мир снова стал принимать свои очертания. Я находилась в своей постели. В своей квартире. Через окно пробивался свет, и Кейд сидел на моей кровати, полностью одетый, глядя на стену, будто я - Гитлер.

Черт возьми, мне снился сон. Я пыталась соблазнить его во сне! Я закрыла рот ладонью и напрягла мозги, чтобы вспомнить, не сказала ли я чего-то, что могло меня выдать.

Когда шок прошел, я опустила руку на грудь, где кончики моих пальцев коснулись голой кожи.

Я посмотрела вниз и подавила желание закричать.

Я БЫЛА ГОЛОЙ.

Так сказать, показала ему полностью свою татуировку в виде дерева, голая.

Мне хотелось свернуться клубочком и умереть от унижения, голой.

Я резко натянула одеяло с талии к подбородку. Кейд рядом со мной глубоко вздохнул, и его плечи расслабились.

Как можно спокойнее я сказала:

– Что происходит?

Но внутри я была абсолютно не спокойна. Только одеяло и несколько ничтожных предметов одежды на нем отделяли меня от него, а мой разум все еще был затуманен вызванным сном желанием. И честно говоря, мне было обидно, что ему удалось отвести глаза.

Небольшая обезумевшая часть меня снова хотела откинуть одеяло и посмотреть, насколько хватит его решимости. Кейд поднялся на ноги и прошелся по всей комнате.

– Я постучал в дверь, но ты не открыла, - сказал он.
– Я находился снаружи и слышал твой стон. Звучало так, будто тебе больно или ты заболела.
– Он снова посмотрел на меня, и теперь я поняла, как ему удалось отвести глаза… вина. Он даже не сделал ничего плохого! Это именно мне снились извращенные сны о нем, но даже я чувствовала себя меньше виноватой.
– Клянусь, дверь была не заперта, поэтому я вошел, чтобы проверить. Клянусь, я ничего не пытался сделать. Прости.

Я задавалась вопросом, что если сейчас я скину одеяло, попытается ли он что-то сделать. У меня так сильно ныло тело, будто я несколько часов болталась на краю обрыва. И мне хотелось, чтобы он попытался. Я покачала головой. Я была настолько возбуждена, что от прикосновения одеяла к моей груди у меня перехватило дыхание.