— Да.

— Значит, работает отопление. А теперь посмотри на этот дом. Видишь где-нибудь сосульки?

Я осмотрела крышу.

— Нет.

— Значит отопление выключено, таким образом они могу снизить свои расходы. Вероятно, это летний домик.

— Поэтому нас никто не найдет.

— Именно, — кивнул Ник.

Он остановился на подъездной дорожке возле гаража, частично скрыв машину под ветвями густых сосен. Мы прошли к задней части коттеджа. Там было небольшое крылечко и задняя дверь со старой алюминиевой завесой снаружи. Я придерживала ее, пока Ник работал с замком на внутренней двери.

Я топталась на месте, стараясь прогнать онемение из кончиков пальцев. Температура здесь была холоднее, а идущий с озера ветер был практически ледяным. Быстрее, Ник, — подумала я.

Замок щелкнул и открылся, Ник толкнул дверь. Я протиснулась в коридор. На черном коврике в ряд стояли шлепки и сандалии. На стене висели плащи. Стоявшие в углу ящики были заполнены пляжными игрушками. Я расслабилась. Определенно это был летний домик.

Я последовала за Ником через длинную кухню в гостиную. Там стояла сборная кушетка, покрытая белыми простынями. Ник сдернул их одним движением.

Поднялась пыль.

— Приятно находиться подальше от ветра, — сказала я, потирая руки, — но здесь все еще холодно.

Я даже видела пар, выходивший у меня изо рта.

— Мы пробудем здесь всего лишь несколько часов. Я включу отопление. — Ник нашел термостат в импровизированной столовой, находившейся в конце гостиной.

— Семьдесят нормально? — спросил он, и я кивнула. Он повернул регулятор, и через несколько секунду включилось отопление. — Подожди десять минут, и здесь потеплеет.

— Спасибо тебе. Правда.

Он посмотрел на меня, выражение его лица колебалось между угрюмостью и чем-то более мягким и уязвимым. Он ничего не сказал в ответ, и, борясь с внезапным, неловким молчанием, я принялась искать бельевой шкаф или лоскутное одеяло, что-нибудь, в чем мне будет тепло, пока дом не прогреется.

Под одной из кроватей я нашла шерстяное одеяло в чехле. Хорошенько встряхнув, я обернула его вокруг плеч и плюхнулась на диван.

Уже лучше.

Потребовалась всего одна минута, чтобы мои веки отяжелели, а голова начала падать.

— Можешь вздремнуть, — сказал Ник. — Я посторожу.

— Не возражаешь?

Он покачал головой.

— Как бы там ни было, мы здесь именно для этого.

— А ты?

Он поставил стул к окну и немного отодвинул штору, чтобы видеть улицу.

— Я в порядке.

— Уверен? Если что, то я могу первой…

— Анна. — Он заткнул меня одним взглядом. — Иди спать.

— Хорошо, — согласилась я, так как была измотана.

Я легла, повернулась на бок и свернулась калачиком, укутавшись в одеяло. И быстро отключилась.

Когда я проснулась, в застилающей сознание сонной дымке зависло старое воспоминание — вне досягаемости, как позабытое слово. Я ощущала его, видела его очертания, но не более мелкие детали, не подробности, имеющие значение.

Каким бы ни было это воспоминание, я сразу же поняла, что оно важное, и, чертыхнувшись, села.

Ник хмуро взглянул на меня. Он сгорбился, все еще сидя у окна и держа в руке открытое пиво.

Двигался ли он вообще, — рассеянно подумала я, — или все время, что я спала, сидел тут?Он должен был пошевелиться хотя бы для того, чтобы, пошарив где-то здесь, найти пиво.

Он выглядел растрепанным и очень изнуренным.

Я спустила ноги на пол и протерла глаза.

— Кажется, у меня было еще одно воспоминание.

— Помнишь, кто в нем был?

Ник спросил это так, словно хотел узнать, был ли в нем он. И поскольку он присутствовал во многих моих воспоминаниях, существовала большая вероятность, что ответом было "да".

— Не уверена, — сказала я, потому что это был самый простой ответ. — Но там была…

Кровь. Я замолчала и посмотрела вниз на свои руки, ощущая разливающееся между пальцами призрачное тепло. Здесь, в настоящем, мои руки были бледными, с сухой кожей и трещинкой от холода вдоль одного из суставов. Не покрытыми кровью… но ощущение было ошеломляющим. Я почти чувствовала ее у себя под ногтями, чувствовала, как она стекает по моим рукам.

Я встряхнула головой, отгоняя этот образ.