– Скажите, пожалуйста, – обратился я к администратору, – нельзя ли посмотреть, что такое понт?

– Заперты в сейфах, – коротко ответил он. Видимо, не я первый обращался к нему с таким вопросом и с подобной просьбой.

– А с правилами игры ознакомиться можно?

– Собственно, никаких особенных правил нет. Просто двое становятся друг напротив друга… вот и всё.

– Как всё? А дальше?

– А дальше пытаются взять друг друга на понт. У кого получилось – тот и победил. Ясно?

– Мда-а… – протянул я. Понять невозможно, пока не узнаешь, что такое понт. А они в сейфе. И откроют его непосредственно перед самым началом соревнования, в присутствии главного судьи.

Я очень хотел остаться и подолждать начала, но Том тянул меня дальше. Он не мог ждать долго. Он надеялся отыскать свой смысл жизни.

Я продолжал думать о понте. Почему-то вспомснилось – я шёл будто во сне – имя Ферапонт. Может, оно первоначально звучало несколько иначе – скажем, Ферропонт, то есть Железный понт. Ведь “феррум» по-латыни «железо». Но при чём тут железо? Хотя железо в те годы ценилось высоко. Высоко? Не в высоте ли разгадка? Я вспомнил Понт Эвксинский, подумал, что понтом древние греки называли любое море вообще… но ни до чего не додумался.

В задумчивости проходя мимо стоящего на пути человека, я случаянно толкнул его плечом. Он взмахнул руками, едва не упал, но всё же удержался, хотя ему и пришлось сделать шаг в сторону. Я машинально извинился и хотел пройти дальше, да не тут-то было – было было ещё дальше, чем я думал.

– Молодой человек, – услышал я негодующий возглас, сильно тлкнувший меня в спину, – вы сбили меня с панталыка!

Я стремсительно – чуть не со свистом рассекая воздух – обернулся.

– Где, где оно?

– Вот, – незнакомец указал себе под ноги.

– Вот это? – разочарованно протянул я. – Вот такой он есть?

– Не он, оно, – строго поправил меня человек. – Панталыко.

– Это что же: лыко, содранное рогами оленя? То есть пантами? Или сделанное из? – добавил я, вспомнив Мэри Поппинс.

– Ну, знаете!.. – у незнакомца не хватило слов. Он нагнулся, взял под мышку панталыко и удалился – в гордом молчании, разумеется. Молчание окружало его, словно ореолом. Или ареалом. Ареал ореола… А реален ли орёл? Несомненно: где-то же он обитает, в каком-то ареале, то есть, по-нашему, районе.

А панталыко… и ничего особенного. Круглое, вроде коврика, и имеет чётко очерченные или же вывязанные места для ног – чтобы знать, куда становиться.

– Иначе оно называется «точка зрения», – пояснил неизвестно откуда подошедший Гид. – У каждого сугубо своя… хотя многие пользуются и чужими, а некоторые не имеют вообще. Но, согласитесь, труднее всего сбить с того, чего не имеешь.

– А ещё есть «сбить с толку»?

– Есть. Но сбить с панталыка – более древняя игра.

– А мне всегда казалось, – вмешался в наш разговор Том, – что точка зрения – именно точка, откуда можно смотреть.

– Правильно, – удивился Гид, – вот он с неё и смотрит. Становится и смотрит.

– А если когда меняют точку зрения?

– Берут другой коврик. А можно этот переставить на другое место. Очень удобно.

Мило беседуя, мы пересекли тенистовую липной аллее… то есть пенистую литой алле… то есть тетлистовую липтоную анлею… в общем, сами разберётесь, и вышли на широкую утоптанную площадку, в центре которой несколько солидного вида мужчин в цилиндрах и смокингах с алчущим взором в руках бегали по кругу за привязанным к длинному шнуру чистоганом. Шнур крепился к консоли, вращающейся на центральном столбике. Увидели ли мы аттракцион, или что-то иное, мы узнать не успели. Да и не хотелось. Потому что впереди нас ожидало нечто более интересное. Здесь тлпился – очень тесно – народ, а народ толк в зрелищах знает, потому и толкается.

Чем ближе мы подходили, тем яснее видели, что перед нами раскинулся мини-зоопарк со стоящими в ряд клетками и сидящими в них… но что именно в них сидело?

Первая на входе клетка, несомненно, содержала в себе гвоздь сезона. Толпа вокруг неё стояла самая большая.

– Осада зоосада, – заметил Том, глядя на волнующуюся толпочередь.

Люди во все глаза – у кого скок было – разглядывали диковинку. «Что это? Что это?» – с разных сторон раздавались вопросы, хотя на клетке висела белая табличка с чётко чернеющей каллиграфически выведенной надписью: «Сквозьзубие. Экзотический вариант».

Я вспомнил молодого человека у кузницы. У того, по-моему, сквозьзубие выглядело намного больше и солидней.

Полюбовавшись, мы двигнулись в обход клеток, над которыми висела общая вывеска: «Хрычники» и случайно остановились у той, где содержались ругательства. Сначала мы наткнулись на обрывок разговора, который помешал нам пройти, а затем и на сам разговор. Сначала мы стали свидетелями, потом – участниками:

– Мы ходим в каменные джунгли. Там в тёмных знакоулках иногда встречаются дикие ругательства. Мы их ловим, приручаем…