«Мурена» вынырнула в полынье базы, где ее уже с нетерпением ожидали.

Для полной зарядки конденсаторов необходима была огромная электрическая мощность. Решили, не трогая собственную электростанцию, которая была не настолько сильной, дожидаться атомохода, и подключиться к реакторной установке, которая в течение трех часов даст полный заряд.

Лодка пришвартовалась. Ее тут же накрыли огромной маскировочной сетью. Команда сошла на берег размяться и подышать свежим антарктическим воздухом. Построились и пошли на базу, прямиком в баню. Напарившись и освежившись, были приняты полярниками, накормлены сытным обедом с фруктами. Каждому досталось по стакану красного вина.

На следующий день занимались погрузкой провизии и пресной воды, проводили текущий ремонт агрегатов. Лодка и механизмы были в исправности. Приводили себя и «Мурену» в порядок. После, команда отсыпалась. Командир Никифоров получил шифровку из штаба флота. Закончив проведение испытаний электромагнитной пушки, следовало возвращаться домой в Ара-губу.

Наконец на вездеходе подтащили толстый кабель, и специалисты подключили силовую электрическую установку атомохода к зарядному устройству конденсаторов…

«Батон Руж» в отдалении нескольких миль от ледяного антарктического припая, наблюдал через мощную оптику перископа за заснеженной, скрытой от непосвященного взгляда торосами льда, советской секретной военно-морской базой. «Мурену» не было видно, но Дарси интуитивно чувствовал ее присутствие, справедливо полагая, что деваться ей было больше некуда.

Солнце почти уже не показывалось из-за низкой линии горизонта, сумеречный день становился совсем коротким. Незаметно подкрадывалась долгая зимняя, почти полугодовая ночь. Высоко на юге полыхали частые яркие, причудливой формы сполохи-зарницы, обусловленные возмущением мощного магнитного поля Земли у Южного полюса. Эти удивительной красоты сияния, вместе с неповторимым восторгом величественности Природы, одновременно вселяли в душу суеверный, мистический, какой-то даже метафизический трепет, наполняя сущность пониманием торжественной необъятности космических далей. Крупные, яркие, близкие в своем сверкании, неизведанные, недоступные в великолепии глубины Мироздания, звезды, завораживали взгляд. Кроме шума океана и шепота ветра, не было больше никаких звуков. Первозданная, нетронутая тишина накрывала прозрачным покрывалом спящую Антарктиду. Казалось, ничто не могло поколебать исполненную нерушимостью равновесия Вечность…

Между тем на базе готовились к проведению экспериментального пуска. С «Академика» была получена радиограмма о готовности. Также в сообщении предупреждалось, что где-то в этих водах шляется американская атомная субмарина класса «Лос-Анджелес», но из штаба флота пришло подтверждение о целесообразности продолжения секретной операции.

Специалисты готовили пушку, в десятый раз, перепроверяя все данные технического тестирования. Наконец приступили к зарядке конденсаторов. Со спутника получили координаты неподвижной надводной морской цели. Подняли, чуть ли не вертикально огромный шестиметровый ствол. Зарядили тяжелую, пустую болванку-снаряд. Ввели данные в сложную электронную систему автоматической наводки.

Огромный плюс был в том, что многими баллистическими коэффициентами боевых отклонений можно было совершенно пренебречь, так как огромная скорость позволяла снаряду лететь по точно заданной траектории, невзирая на скорость ветра, состояния магнитного поля Земли, различия в плотности воздушных слоев атмосферы и т. д.

Единственный пока минус установки был в том, что требовалась большая электрическая мощность и энергетическая емкость конденсаторов. Скорострельность также пока была невысокой. Но уже работали над без конденсаторными системами, и проектировали более высокую скорострельность сравнимую с тяжелыми дальнобойными морскими орудиями.

Все было готово. Отправили сигнал «Ерофееву». Через пятнадцать минут, ровно в 07.00 московского времени замкнули контакты. Ствол пушки вздрогнул, основание окуталось снежной пылью смешавшейся с небольшим количеством гари. Раздался громкий хлопок, и невидимый глазу снаряд с ревом ушел в безмолвную космическую высь. Пуск прошел на «отлично». С нетерпением стали ждать результатов с «Академика Ерофеева».

Научно-исследовательское судно лежало в дрейфе, временами подрабатывая винтами, чтобы держаться на одном месте, в семи милях от лесовоза. После получения сигнала с базы, приготовив видео и фото записывающую аппаратуру наведя оптические визиры наблюдательных систем и приборов, замерли в недолгом ожидании.

Лесовоз вздрогнул. Косая трещина распорола левый борт надвое. В палубе зияла небольшое отверстие, но из днища, по-видимому, был вырван, несомненно, больший кусок металла. Корабль стал быстро крениться и в течение каких-то десяти минут боролся, оседая в последней агонии на корму. Наконец, встав вертикально и выпустив последний фонтан сверкающих брызг, медленно, с каким-то величавым достоинством, прожив свою долгую, полную морских приключений, корабельную жизнь, исполнив последний долг перед теми, кто его и создал, неторопливо опустился на далекое ледяное дно, и навеки уснул в океанской бездне, как и многие, многие его собратья…

«Академик Ерофеев» не успел подойти к погибающему лесовозу. Его встретили лишь какие-то деревянные обломки и огромные масляные острова растекшегося мазута. Срочно отправили радиограмму на базу и в центр, и неторопливо пошли в 79 квадрат, держа направление зюйд-зюйд ост. В ста тридцати милях находился крохотный, не принадлежащий ни одной стране остров. В сущности это была вершина, выглядывающая из-под воды. Вершина давно потухшего вулкана, с кратером и наростами много десятилетий назад остывшей лавы. Через девять часов неспешного хода «Ерофеев» вышел на нужную позицию в пятнадцати милях от каменистого куска суши…