Субмарина лежала в полной тишине, как огромная мертвая рыба, пропуская над собой торопящиеся торговые и пассажирские суда, рыбацкие сейнеры, контейнеровозы. Несколько раз улавливали шумы лодок вероятного противника, но все это было не то. Акустики сузили набор звуковых частот до минимального коридора и ни на секунду не отрывались от поисковой системы. Наконец, на четвертые сутки напряженного ожидания засекли нужный диапазон. Звук постепенно приближался, нарастал, усиленный мощной гидроакустической установкой. Компьютер прочно захватил цель и уже не отпускал.

– Сэр, это русский атомный ракетный крейсер «Мурена», скорость двадцать четыре узла. Направление зюйд-зюйд вест. Идет экономическим ходом – доложил помощник. – Контакт надежный.

– Приготовиться к подвсплытию. Пропустим его и двинемся следом, – Дарси ликовал…

– Приготовить выдвижные антенны СВЧ, – необходимо было сообщить на базу.

На небольшой глубине, держась в приповерхностных слоях, шли за «Муреной», держа дистанцию в десять миль. Вцепились крепко, следуя осторожно, не приближаясь и не удаляясь, уверенные в своей невидимости для противника.

«Мурена» следовала боевым курсом, не подозревая о преследовании. И только через семь суток, уже много ниже экватора, совершенно случайно акустики уловили чужие шумы.

– Машина, стоп! – Никифоров, раздосадованный непредвиденной задержкой, кинулся к акустикам.

– Кто это? – командир волновался. Остановились, зависли, и долго вслушивались в шепот морских глубин.

– Американская субмарина класса «Лос-Анжелес», скорее всего «Батон Руж» или «Халибат», - сообщил капитан второго ранга Громов.

– Черт! – Сергей выругался.
– Вот привязался…

– Контакт потерян, – доложил акустик.

– Ясно, тоже турбину застопорил, ждет, – командир принял решение.

– Машина - малый ход! Будем запускать «Скунса»…

«Скунс» - недавняя разработка советских конструкторов, был обычной самодвижущейся торпедой без боевого заряда и детонаторов. Вместо этого был наполнен аппаратурой гидроакустического глушения. А шум винтов этого агрегата напоминал звуки работы гребных винтов подводной лодки. В этом частотном хаосе казалось, будто лодка уходит, включив радиозащиту. Выталкивался «Скунс» пневматикой из правого или левого торпедного аппарата, и на длинном лине буксировался какое-то время за лодкой. После того, как канат обрубали, автоматически включалась глушилка, и «Скунс» на скорости в двадцать узлов, шел в заданном направлении, вводя в заблуждение преследователей. Аккумуляторы позволяли работать в таком режиме до двух суток, при дальности в сто восемьдесят миль. Потом заряд заканчивался, и торпеда падала на дно.

Аккуратно вытолкали «Скунса» из правого кормового аппарата. Взяли резко на ост, поднялись до ста тридцати метров, шли некоторое время на этой глубине, затем, обрубив линь и застопорив винты, медленно опустились на двести сорок метров. Затаились в полнейшем молчании на три часа и, не услышав ничего подозрительного, с облегчением взяли прежний курс.

Джефф Дарси потерял «Мурену». Он попался на уловки «Скунса» и несколько часов следовал за ним, пока не убедился окончательно. Компьютер завис из-за радиопомех, поэтому, не надеясь на него, шли за приманкой вслепую, доверяя акустикам. Когда кэп Дарси понял, что его провели, ярости не было предела. Собрал нужных офицеров, проанализировать и оценить ситуацию. Он все-таки надеялся перехватить лодку. Справедливо решили, что «Мурена» шла в северо-западный район Антарктики. Где у них там морской полигон, и есть ли он вообще, никто не знал. Но рассудив, что длительный переход обратно невозможен без пополнения запасов пресной воды и провизии, необходим заход в базу. А это мог быть только «Дружный-4». Там и можно было перехватить русских. Кэп несколько успокоился.

– Лево на борт! Скорость двадцать восемь узлов. Направление зюйд-ост тридцать семь градусов. «Батон Руж» рванулся, набирая крейсерскую скорость.

Прочесывали квадрат за квадратом, останавливались, слушали морской эфир, затем снова переходили в другой район. «Мурена» исчезла…

На шестые сутки барражирования глубин, услышали очередной шум винтов надводного корабля. Сверились. Оказалось – «Академик Ерофеев», советское научно-исследовательское судно. О нем ходили в морской разведке различные слухи, и скорее всего он имел какое-то отношение к военному флоту. Никто на «Батон Руж» не представлял, что делает этот исследователь в пустынных водах Антарктики. Дарси уцепился за эту мысль, и не без основания связал нахождение «Академика Ерофеева» в этих местах, с походом русской лодки. Было принято решение следить за судном.

Всплыли на перископную глубину, осмотрелись. Все сразу стало понятно. Вдалеке, примерно в десяти милях на норд, виднелись надстройки «Академика». Справа, совсем рядом на расстоянии не более двух миль, качались на волне три старых лесовоза и небольшой танкер. Судя по всему, команды покинули суда, и в серебристых сумерках, они напоминали таинственных, забытых призраков-кораблей, современных «летучих голландцев». Не задерживаясь «Батон Руж» ушел в глубину и отошел на всякий случай на пять миль левее. Опять подняли перископ. Теперь и лесовозы, и научно-исследовательский корабль были как на ладони, примерно на одинаковом, приличном удалении от атомохода. Нырнули на семьдесят метров и зависли, соблюдая тишину и обратившись в слух. Дарси не подозревал, что «Ерофеев» может засечь их. Сомнения, конечно, были, но ведь не противолодочный же это корабль, в самом-то деле?

Однако на судне их засекли. Не зря была объявлена полная боевая готовность. «Академик» с особой тщательностью прочесывал гидролокаторами глубину и радарами эфир. Кривошеину доложили о незваном госте… На кону был срыв всей операции. Командир сильно занервничал, приказал подготовить шифровку в центр. В оперативном отделе штаба Северного флота поднялась паника. Сообщили министру обороны. Тот ответил: – на ваше усмотрение, и под вашу ответственность. Адмирал Виноградов срочно собрал совещание. Стали решать – что делать дальше. Проводить испытания или нет? Время поджимало, до начала операции оставались считанные часы. Наконец после долгих обсуждений, командующий отдал приказ: боевую операцию продолжать. Доложили министру. Тот выслушал, напомнил об ответственности за последствия испытаний перед партией и правительством, и со вздохом дав «добро», опустил трубку…