– Объект, – сказал тихо, чтоб только Андрей услышал, спаситель человечества из неловких ситуаций, – механический. Скорее всего машина, скорее всего легковая, метров пятьсот, за вон тем склоном, ну, куда наша боевая девка по нужде ходила.

Андрей замер, как прибитый к земле, напряженно вслушиваясь в окружающие их небогатые звуки леса. Яна подняла наконец голову, видимо, чтобы добавить что-то еще, но осеклась, всматриваясь в выразительно-напряженное лицо полицейского. Ее рука автоматически нащупала висящий у пояса отцовский обрез.

– Машина, за холмом. – Андрей наклонился, подхватывая рюкзак за одну лямку. – Идем быстро и тихо.

Яна четко кивнула в ответ. Страх, естественный и яркий, мелькнувший в ее глазах на мгновение, лишь на мгновение, теперь ушел. Она поднялась следом.

Вверх по холму, среди чахлых берез, рюкзаки волоком, в руках оружие. Согнувшись едва ли не вдвое, они достигли невысокой вершины, последние метров двадцать до гребня практически преодолев на брюхе. Ковер из опавших листьев был холодным и мокрым.

– Старался не касаться веток, – прошипел Андрей через плечо, – сместись влево и держись чуть сзади, На тебе наш тыл, ясно? Выполняй.

Натянув шапку до бровей, Андрей ползком, подтягивая за собой тушку рюкзака, а карабин держа перед собой в левой руке, выбрался на вершину гребня. Яна отползла левее, притаившись в корнях поваленного дерева, и замерла, просматривая лощину. Гонзо юркнул за воротник, вцепившись в него когтями. Андрей выглянул.

Склон холма, более пологий и длинный, чем тот, по которому они только что поднялись, плавно убегал вниз, превращаясь в узкую, охватывающую холм равнину, метров через пятьсот которой снова начинался лес. Справа по склону еще гуще росли березы, там холм, на котором лежал Андрей, изгибался, перерастал в другой, и так дальше на север.

По равнине, с севера на юг, у дальней ее стороны, практически на опушке леса, проходила проселочная дорога, прямая и разбитая дождями. По ней-то сейчас и полз темно-зеленый джип, замеченный Гонзо. Полз, смешно переваливаясь на ухабах и встряхивая кегли четырех черных силуэтов, сидящих внутри. Полз медленно, но уверенно, чтобы через минуту-другую остановиться возле высокой армейской палатки, разбитой прямо у дороги как раз напротив того места, где лежал Андрей. Правой рукой нашарив карман, Андрей выдернул из рюкзака бинокль.

Палатка была не одна. За ней, высокой, в рост, а то и выше, так похожей на дом, расположились еще две поменьше, обычные спальные. Чуть дальше сиротливо торчал в поле туалет. Рядом с главной палаткой в землю была вкопана здоровенная бочка с питьевой водой, ряд шестов с антеннами наверху, стол и легкий навес. За палатками стоял, прикрытый маскировочной сеткой, еще один джип.

Андрей поднял к глазам бинокль, настраивая дистанцию. Машина приближалась к посту, где ее уже встречали двое парней в камуфляже и касках, с автоматами наперевес, они размахивали руками и что-то радостно кричали. Вот полог палатки, скорее больше похожий на дверь, откидывается, и из нее выходит третий, без куртки и автомата, торопливо разворачивая на уши отвороты кепки. Машина приближается, останавливается, появляются пассажиры и... Андрей замер, ожидая, что вот сейчас из-за высокого кузова выйдет своей ленивой походкой Шелест... их четверо с водителем, солдаты, без оружия. Начинаются приветствия, братания и дружеские объятия. Машина что-то привезла, и вновь прибывшие не медлят продемонстрировать собратьям тяжелые упаковки пива. Крики радости слышны, как кажется, даже на холме.

Андрей отполз немного назад, оттянул карабин, шикнул, привлекая внимание Яны. Та резко обернулась, внимательно слушая. Андрей хлопнул себя по плечу, поднял правую руку с разжатой пятерней, опустил, поднял четыре пальца и одним подвигал. Сложил ладони домиком, затем провел рукой на уровне земли, показал два пальца. В ответ Яна лишь подняла брови и наклонила голову.

– Она не понимает, дубина, – прошипел Гонзо, и Андрей удрученно хмыкнул. – Перестань, до них полкилометра, параноик.

Собственно, да, чего это он?

– Солдаты. Восемь, возможно, девять человек, – громко зашептал он, – полевой лагерь и две автомашины.

Вместо ответа Яна лишь гневно нахмурилась, спросив в свою очередь:

– Ты чего, на войне был, что ли?! Размахался пальцами!

– Дура.

– Чего?!

– Вправо, говорю, отходить будем, по холму, держась лощины. Отползай.

Они оставили гребень, спустившись пониже, и влезли под рюкзаки. Яна сняла обрез с ремня.

– Ты сможешь стрелять? – внезапно спросила она. Андрей поднял взгляд. – Просто хочу знать, ты меня прикроешь... если придется в них стрелять?

– Да... Пошли.

– Стой! Ответь четко. – Андрей, почти поднявшийся на ноги, замер, обернулся. Помедлил, облизнул пересохшие и обветренные губы:

– Да, смогу.

Яна кивнула и встала на ноги:

– Идем метров по сто, потом поднимаемся выше, смотрим, как дела. Спуск и снова вперед, под ноги смотреть, не хватало сигнальной ракеты в небо. Ясно? Хорошо, двинулись.

Они двинулись, непроизвольно оглядываясь и сжимая в руках ружья, стараясь не задевать деревьев и глядя под ноги. Яна шла впереди, Андрей сзади, чуть левее и выше. Шагов через сто он догнал девушку, жестом велел оставаться на месте, а сам осторожно, снова упав на брюхо, полез на гребень. Далеко он не уполз.