Гранатомет был старым, начала века. «Барсучонок», пятидесятимиллиметровый, однозарядный, казнозарядный, на треноге, низкий, похожий на спрессованный станковый пулемет. Наводчик разворачивал турель, а второй солдат уже готовился швырнуть в ствол гранату. Андрей подбросил к лицу рассеченный трещиной прицел и выстрелил, понимая, что при такой дистанции и без специальных поправок шансов попасть у него примерно как стать президентом Луны. Выстрелил, молясь про себя. В гранату, зажатую в солдатских пальцах. Чтоб двоих...

И конечно же, не попал. Пуля вошла заряжающему в руку, едва выше кисти, практически срезая ее. Солдатик завопил так, что стало слышно даже здесь, и завалился навзничь. Все таки удачно дал, из «Барсука» стрелять пока не будут – второй стрелок, тот паренек, что вышел на улицу без куртки, бросился к раненому, затравленно озираясь по сторонам.

А Андрей рухнул на землю, под сыплющиеся на голову ветви. Но цепь, редкая и длинная, все же остановилась, поняв, что попала под двойной обстрел. Солдаты, и даже сержант, попадали в траву, принявшись беспорядочно поливать склоны свинцом.

Андрей отполз, поднялся, шатаясь, и побежал на север, на редкие хлопки Яниного обреза. Ветки и стволы берез хрустели под ногами, красноватая пелена застилала глаза.

Но ничто, как говаривал Синяя Борода, не длится вечно, и вскоре потоки огня стали утихать. Солдаты, вслепую огрызаясь короткими очередями, перегруппировались и отошли к машине и раненым.

– Яна! – Андрей бежал, почти не глядя под ноги. – Не стреляй, это я!

– Сюда! – Голос подвел девушку, сорвавшись на высокой ноте. – Сюда, Андрюша!

Андрей свернул левее, поднялся среди деревьев, едва не повалившись на девушку.

– Я уже боялась... ты чего?! Ты ранен?! Андрей?! Андрюша?! – Тот помотал головой, приваливаясь к неожиданно объявившейся среди берез сосне. – Я думала... они гранатами стреляли... там гранаты!

Он только кивал, стараясь как можно быстрее прийти в себя.

– Аптечка... – протолкнул он через запекшиеся, измазанные кровью губы, – сзади. Дай...

Она бросилась выполнять просьбу, уже через секунду суя ему в руку футляр.

– Гонзо, чего мне сейчас? – Тишина. – Гонзо?

– Ты чего, Андрюша? – Она склонилась, озабоченно заглядывая в лицо.

– О нет! – Андрей откинул голову на рюкзак. – О нет...

Киборга на воротнике не было.

– Нужно уходить, скоро будут вертолеты – Андрей выдернул из аптечки стимпак, бегло взглянул на показания, резко ударил в кисть, чувствуя, как вливается в тело спасительная химия. – На север, а там свернем к западу, вон к тому лесу. Только вот...

Он тяжело поднялся, подбирая ружье.

– Они ведь проследить могут...

– Ты чего задумал? – Яна повисла на руке.

– Ты сама сказала – проще надо быть. – Он вырвал руку и пошел к гребню, поднимая ружье. Звон в голове утих, но слышал он еще плохо, да и зрение не окончательно вернулось. Упав на ее позицию, кстати неплохую и прикрытую камнем, среди стреляных пластмассовых и картонных гильз, он приник к прицелу.

– Ты... что... делаешь...

– Прикрываю отход, – выдохнул он, ловя в прицел отползающих от машины к палаткам, уцелевших в наступлении солдат. Первый в прицеле. Выстрел. Солдат дернулся, хватаясь за бедро и роняя автомат, закричал, остальные снова попадали на землю, начали беспорядочно и бегло стрелять. Пыль, да и только.

Второй. Выстрел. Пуля взрыла землю в полуметре от затянутой в камуфляж ноги. Мимо. Андрей нахмурился, торопливо и дергано прицеливаясь вновь, а солдат из прицела тут же рванулся в укрытие, под спасительные очереди пулемета. Прицел, палец сгибается на крючке, и в осеннем воздухе далеко разносится сухой щелчок.

Пусто. Андрей оторвался от трубки прицела, грозно рассматривая непослушное оружие. Солдаты отошли за машину, выстрелы почти прекратились. Андрей уронил голову на приклад.

– Андрей, – голос Яны из-за спины, – что ты делаешь? Уходим, скоро будут вертолеты!

Она на грани. Еще чуть-чуть, и она сорвется, сломается – слишком много стрельбы. Андрей отполз от гребня, сплюнул, чувствуя вязкость слюны, и сел, опираясь на «Волкодава».

– Я сейчас проблюю... а-а-а...

Его вырвало, тяжело и долго, остатками завтрака и выпитой на привале воды. Яна стояла рядом, склонившись и беспомощно сцепив пальцы на руках. До боли.

– Идти можешь?

– Да... – через силу и гул в голове, больше читая по губам, чем слыша, что говорит девушка, – уходим...