– Он у меня в рюкзаке поспит, – сказал он, забирая зверька с ее ладони. Сказал скорее Гонзо, чем ей.

Яна не переставала повизгивать:

– Ой, какой хорошенький! А не убежит?

– Нет.

– Ну, Андрюха, от голода ты, если что, не помрешь! Ну... если что, я же говорю.

Андрей повернулся к ней, лицом к лицу, очень близко. Ох ты, да она на самом деле красивая... Девушка не отвела больших глаз.

– Спим вместе – так теплее, – быстро выпалила она, чуть качнувшись вперед, – но, – похлопала себя по бедру, – не забывать про нож! Ясно?

Ничего не ясно. Андрей кивнул. Ясно.

Костер прочь, на прогретую углями землю – развернутую палатку, сверху два собранных в один спальника. Рюкзаки в изголовье, карабин и обрез, так сказать, у кровати, как тапочки – у каждого свои. В наступившей темноте внутрь, сначала тесно и неловко, затем свободнее, привычнее. Вначале холодно, затем нет.

Яна была очень горячая, словно печь. Гибкая, подвижная, умелая. Пьяно нескромная. Андрей и предположить не мог, что заснет в этот день только под утро.

Ночь укладывалась спать, наблюдала и посмеивалась совой.

Утро было скомканным, хмурым и неловким. Молчание, редкие фразы, головная боль. Яна заявила, что тут должен быть ручей, собрала свои причиндалы и ушла, предоставив Андрею разведение огня и приготовление завтрака.

Как ничего не было. Отрешенно, сдержанно. Андрей хмурился, стараясь победить головную боль без помощи препаратов, машинально складывал веточки шалашом и тяжело вздыхал, вспоминая вчерашнее. Почти девять утра.

При меньшем везении их бы уже давно накрыли люди Шелеста. Да что он делает, в конце концов?!

– Ты чего делаешь? – подала голос крыса. – Костер собрался разводить? А гамак повесить не желаете? И так вчера бедлам устроили, огонь до неба и пьяные песни. Нюх потерял, полицейский?

– О! – изрек больной. – Разговорился...

– Ты чего с ней делать дальше будешь?! – в лоб спросил Гонзо. – Женишься?

– Ой, отвали. – Андрей прикоснулся к голове и сел на свернутый спальник.

– Алкаш!

– Не имеешь права.

– Ты мне ответишь, наконец?

Тяжелая пауза.

– Ну, чего?

– Что ты дальше собираешься с ней делать?!

– А чего? Разбежимся сейчас, а что? Ты чего ждал? Ему на север, ей на юг, как в песне. И все тут, – Андрей пнул шалашик, – что я делаю?

– Разбежитесь? Ну-ну, – сказал Гонзо, исчезая в глубинах рюкзака, – ну-ну.

Когда Яна вернулась от ручья, собранная, чистая, свежая и не по-утреннему бодрая, Андрей уже сидел рядом с упакованным рюкзаком, держа в руках два саморазогревающихся пакета каши с мясом. Яна спустилась в овраг, быстрая, старающаяся к Андрею вообще лишний раз не прикасаться, спрятала мыло в рюкзак.

– Я спальник твой не убрал, копаться не хотел... ты прибери...

– Ага.

– Это вот каша, – он протянул пакет, – тут дергаешь, греешь полминуты, потом открываешь, ешь...

– Ага.

– Я тут тебе немного еды оставлю, на пару дней можно растянуть...

– Ага, спасибо.

Поели молча, глядя в разные стороны. Яна закончила первой, внезапно повернулась к Андрею и спросила прямо:

– Ты кто такой, Андрей?

Он не ответил, доел кашу, искоса поглядывая на крысу, протянул кусочек мяса. Гонзо схватил еду и скрылся в рюкзаке. Что он с ней сделает? Закопает в недрах, а что еще.

– Ты вчера отвертелся, сегодня не выйдет. Я тебе рассказала про себя, теперь твоя очередь. – Яна села на свои вещи, наклонившись вперед. – Слушаю.

– Я, – Андрей отставил пустой пакет, – просто я на север иду.

– Заливать жене будешь! – резко перебила она. – Я видела кобуру и игломет, у тебя отличный, карабин, армейский паек и экипировка. Ты кто?

Появившийся из клапана Гонзо очень внимательно и выразительно посмотрел на напарника. Андрей разглядывал ботинки, вертя в пальцах пластиковую ложку:

– Понимаешь, Яна, я не могу сказать.

Она кивнула, словно ожидая именно этого ответа. Продолжила:

– Ладно, пусть так, но это же понятно и ежу – ты в этих лесах не просто так! Скорее всего с заданием. – Она кивнула сама себе. – Одного не пойму, почему пешком, хотя... Твоим шефам виднее. Но ребята они крутые, сразу видно. А значит, и запросы у них что надо! Что за задание? Ну да, хм, так ты и сказал. Что, права я? В общем, Андрюха, – сказала она тоном, каким невесты сообщают о беременности, – что бы это ни было, я иду с тобой и хочу... ровно четверть.