Андрей поднялся, опираясь на ружье и ствол дерева. У них есть не более получаса. Потом новая группа, погоня. Киберноид скорее всего пойдет по следу – эти отморозки вообще ничего не боятся, полагая себя мертвыми уже давно – их этому специально учат, так что... Скоро будет вертушка, а то и не одна. Уходить.

Андрей забросил карабин на плечо, поправил рюкзак, изо всех сил гоня прочь накатывающую волнами головную боль. Отер губы перчаткой и посмотрел на девушку:

– Мы побежим. На север. Через полкилометра сворачиваем и очень быстро пересекаем равнину. Входим в лес и движемся на северо-запад, дальше ведешь ты... Быстро, Яна, не обращай внимания на усталость, ясно?

– Не учи – умею! – Она явно на взводе. Андрей кивнул:

– У нас полчаса. Пошли.

И они побежали. Побежали, почти как вчера бежал Андрей, задыхаясь холодным воздухом и молясь, чтоб нога на склоне не подвернулась. Побежали, зная и прекрасно представляя, как режут сейчас лопастями плотный осенний воздух вертолеты. Побежали, ломая ветви и слабые деревья, не оглядываясь и плотно сжимая зубы.

Было тяжело, было плохо, Андрей бежал, что говорится, на автопилоте, справа от Яны. Не разбирая дороги, стараясь лишь не угодить глазом на ветку и не рухнуть в незамеченную яму; бежал, придерживая пустой карабин, сражаясь с пеленой и цветными кругами, наполнявшими голову. Изредка оглядывался на сверявшуюся по ручному компасу Яну, сворачивал следом и уворачивался от хлеставших веток.

И снова бежал, матерясь про себя и шумно дыша. Бежал.

Березки, осины и кусты. Склон, еще один, целая лестница из склонов, потом вниз, через плотный кустарник, хватающий за рюкзак и руки. Снова вверх, ложбина, налево, за девчонкой, снова вверх. Воздух – как жидкий огонь, ты вдыхаешь, и легкие сгорают. Воздух как вязкая стена – ловушка для беглецов, ты бежишь и все больше вязнешь, замедляешься и клонишься к земле. Чтобы упасть. Но они бежали.

Щелк. Штекер выходит из разъема. Приглушенный голос. Что?

Мир наполнялся реальностью медленно, неохотно. Краски обретают глубину, предметы объем, а голоса разборчивость. Из разноцветного хаоса медленно выныривают монитор, системный блок и виртуальный ускоритель.

Андрей застонал и откинул голову на спинку кресла.

– Ну, что такое? – Она сказала это так, как умела только она – нежно и в то же время сильно. Отличная из нее выйдет мать. – Расстроился?

Андрей не ответил, затекшими руками стараясь снять шлем. Комната наконец обрела четкость, голова перестала кружиться. Она помогла. Придержала шнуры и осторожно положила шлем на край стола. Прикоснулась прохладной ладонью к щеке:

– Ты долго сегодня...

Он снова не ответил, кивнул головой. Пошевелил пересохшими губами и дотянулся до маленькой, предусмотрительно ею поставленной под монитор бутылочки минеральной воды. Застонал довольно, жадно глотая холодную жидкость, левой рукой расстегнул ворот нейрокомбинезона. Она снова наклонилась из-за плеча, волосами касаясь лица, а губами проведя по уху.

– Я была в спальне, уже ложилась. Потом вдруг подумала, что хочу тебя дождаться, не засыпала... Потом устала ждать... пришла. Ты сердишься?

Он улыбнулся, отставляя бутылочку, и поднял руку, нащупывая над плечом ее щеку.

– Конечно нет.

Она поцеловала его в шею, провела рукой по груди, пальчиками перебирая вшитые в комбинезон провода, зашептала в ухо:

– Снимай эту гадость и мигом в ванную. У тебя пять минут. А потом я просто сплю, ясно, солдатик?

Все было ясно, и Андрей спешно поднялся, сбрасывая нейрокомбинезон и отстегивая остальные разъемы. Светка, более ничего не говоря, развернулась, легкая и невесомая в светло-бирюзовой ночной рубашечке, и уплыла на их кровать, весьма однозначно покачивая задом.

– Я проиграл, – бросил ей вслед Андрей, сражаясь с молнией, – нас с напарницей догнали на полпути...

Она обернулась на пороге спальни, обернулась, понимающе улыбаясь, и невзначай потянула пальчиком лямку рубашки, заставляя ее соскользнуть с плеча.

– Бывает, солнце мое, это бывает, ты только вот сейчас не опоздай... – Она улыбнулась и скрылась в спальне. – А то завтра обоим на работу...

Андрей взвыл, дергая заевший замок комбинезона. Лес на мониторе стал гаснуть, терять четкость и реальность.

Яна даже не толкнула – ударила в плечо, вырывая из такой мягкой и дружелюбной темноты сна. Андрей разлепил глаза, тут же снова зажмуриваясь от накатившей в голову боли, проморгался, поднялся на локтях, поправляя завалившийся за спиной рюкзак.

– Я заснул?