Парменид.Но не названо ли таким образом каждое из них?

Аристотель.Названо.

Парменид.А когда я скажу «бытие и единое», разве я не назову оба?

Аристотель.Конечно, оба.

Парменид.Следовательно, если я говорю «бытие и иное» или «иное и единое», то я всегда говорю о каждой [паре] «оба». Не правда ли?

Аристотель.Да.

d

Парменид.Но возможно ли, чтобы то, что правильно называется «оба», было бы таковым, а двумя нет?

Аристотель.Невозможно.

Парменид.А когда перед нами два, есть ли какая-либо возможность, чтобы каждое из них не было одним?

Аристотель.Нет, никакой.

Парменид.Но каждая из взятых нами [пар] представляет собою сочетание двух [членов]; следовательно, каждый из них будет одним.

Аристотель.Очевидно.

Парменид.Если же каждый из них один, то при сложении какой угодно единицы с любым парным сочетанием не становится ли все вместе тремя?

Аристотель.Да.

Парменид.А не есть ли три нечетное число, а два – четное?

Аристотель.Как же иначе?

e

Парменид.Далее, когда есть два, то необходимо ли, чтобы было н дважды, а когда есть три трижды, Коль скоро в двух содержится дважды один, а в трех трижды один?

Аристотель.Необходимо.

Парменид.А когда есть два и дважды, то не необходимо ли, чтобы было и дважды два? И когда есть три и трижды, но необходимо ли также, чтобы было трижды три?

Аристотель.Как же иначе?

Парменид.Далее, когда есть три и дважды, а также два и трижды, то но необходимо ли быть дважды трем и трижды двум?

Аристотель.Безусловно, необходимо.

144

Парменид.Следовательно, могут быть произведения четных чисел на четные, нечетных на нечетные, а также четных на нечетные н нечетных на четные.

Аристотель.Конечно.

Парменид.А если это так, то не думаешь ли ты, что остается какое-либо число, существование которого не необходимо?

Аристотель.Нет, не думаю.

Парменид.Следовательно, если существует одно, то необходимо, чтобы существовало и число.

Аристотель.Необходимо.

Парменид.Но при существовании числа должно быть многое и бесконечная множественность существующего [18]. В самом деле, разве число не оказывается бесконечным по количеству и причастным бытию?

Аристотель.Конечно, оказывается.

Парменид.Но ведь если все числа причастны бытию, то ему должна быть причастна и каждая часть числа?

Аристотель.Да.

b

Парменид.Значит, бытие поделено между множеством существующего и не отсутствует ни в одной вещи, ни в самой малой, ни в самой большой? Впрочем, нелепо даже спрашивать об этом, не правда ли? Как, в самом деле, бытие могло бы отделиться от какой-либо существующей вещи?

Аристотель.Да, никак не могло бы.

Парменид.Следовательно, оно раздроблено на самые мелкие, крупные и любые другие возможные части, в высшей степени расчленено, и частей бытия беспредельное множество.

c

Аристотель.Ты прав.

Парменид.Итак, частей бытия больше всего.

Аристотель.Да, больше всего.

Парменид.Что же, есть ли между ними какая-нибудь, которая была бы частью бытия и в то же время не была бы частью?

Аристотель.Как это возможно?

Парменид.Напротив, если она существует, то, полагаю я, пока она существует, ей необходимо быть всегда чем-то одним, а быть ничем невозможно.

Аристотель.Да, это необходимо.

Парменид.Таким образом, единое присутствует в каждой отдельной части бытия, не исключая ни меньшей, ни большей части, ни какой-либо другой.

Аристотель.Да.

d