после долгих уговоров Барбары – Марио включил запись Шопена и станцевал с

Барбарой сложный па-де-де. Томми смотрел, и внутри все переворачивалось – до

боли знакомое ощущение. Барбара была хороша со своими каштановыми кудрями

и в изящных накрахмаленных юбках, но взгляд Томми был прикован к Марио.

Тонкий, как лезвие, сильный, тот танцевал с сосредоточенностью, которой Томми

не замечал даже на тройном сальто. Он излучал ту же захлестывающую энергию, что и Клео – безошибочный признак настоящей звезды. Когда танец достиг

кульминации, и Марио поднял Барбару на плече, Томми поблагодарил небо, что в

гостиной темно. Такую красоту невозможно было вытерпеть, и он не понимал, почему остальные просто отпускают Барбаре комплименты. Остаток вечера

Марио тихо пролежал на ковре, положив голову на подушку у ног Люсии.

Томми думал, что парень уедет домой, но позже Марио пришел к нему в комнату.

– Лу сказала, я могу заночевать. Ты не против?

Когда Томми попытался несвязно описать свои впечатления от танца, Марио

только вздохнул.

– Это не полет. В балете никогда не достичь совершенства. Во всяком случае, мужчине. Даже Нижинскому не удалось. Это женское искусство. Может, у Барби

когда-нибудь получится.

В неожиданной вспышке ясности Томми спросил:

– Ты хотел танцевать, да? Танцевать, а не летать?

– Одно время я так думал, – ответил Марио. – Даже расстроился, когда пришлось

отклонить предложение присоединиться к труппе, чтобы отправиться на

гастроли с цирком. Анжело бы сражался за мое право остаться в колледже, если

бы я захотел, даже после того, как… Ладно, не о том речь. Но с танцами все было

по-другому. Я уехал с цирком и не жалею. В тот год Анжело начал работать со

мной над тройным. Но зимой в балетной школе я все еще размышляю, правильно

ли поступил. А теперь не такой уж я и хороший танцор. Возможно, мог бы им

стать. Кто знает…

– По мне, ты выглядел превосходно, хоть я и не знаток. Я думал, ты иногда

танцуешь для родственников.

– О нет. Они говорят совершенно не то. А Анжело вообще это ненавидит. То есть, он не против, если я просто помогаю Барбаре покрасоваться, но когда я сам по

себе… Когда-то я и Лисс много танцевали, и он просто лопался от злости. Я уже

давно не танцую.

– Все равно здорово, что я на тебя посмотрел. Когда ты танцуешь, ты… – Томми

запнулся и робко выговорил: – … ты просто прекрасен.

– Провокация, – хихикнул Марио и шутливо его пихнул, но Томми чувствовал, что

парень понял.

Как всегда в окружении семьи и работы они приходились друг другу скорее

братьями и компаньонами. Время и совместная жизнь привели к неизбежному: накал чувств поутих, даже занятия любовью сделались чем-то привычным, обыденным, своеобразным ритуалом перед сном. Но сегодня, когда Марио обнял

его, Томми ощутил, как разгорается внутри прежнее пламя. Он ничего не сказал –

его приучили молчать – однако после остался потрясенным почти до слез, чего с

ним уже давно не случалось.

Как-то после Пасхи Томми вернулся домой в компании Барбары и услышал за

прикрытой дверью гостиной голоса. Пока он снимал свитер, из-за двери выглянул

Джо Сантелли и поманил их внутрь.

– Заходите, мы вас ждали.

На улице только начинало темнеть, потому что была уже весна, и дни

становились длиннее, но окна были зашторены, и в камине танцевал огонь. В

комнате – к удивлению Томми – собралась вся семья.

В чем дело?

Как только Томми и Барбара устроились, Папаша встал перед камином и

заговорил:

– Теперь, когда мы все здесь, я хочу сообщить новость, о которой старшие, наверное, уже догадываются. Цирк Вудс-Вэйленда предложил нам контракт на

сезон.

«Родители разрешат мне остаться с Сантелли, если мы не будем с Ламбетом?» –

молнией пронеслось в голове у Томми.

Словно обращаясь специально к нему, Папаша продолжал:

– У нас есть договоренность с Ламбетом, но я могу расторгнуть договор, если

поставлю их в известность до первого апреля. Джеймс Вудс попросил меня

сделать собственную труппу, размер не имеет значения. Барбара, Люсия

утверждает, что в этом году ты можешь поехать с нами. Томми был в твоем

возрасте, когда начинал.

Девушка сглотнула и потеребила подол юбки.