Зеленый браслет Сюэ Ц яо хранила в бамбуковой, спрятанной в старом шкафу под завалами ветхой одежды корзине. В той самой плетеной корзине, в которой она разносила когда-то цветы. Укрывая в плетёнке браслет, Сюэ Ц яо вверяла ей «нить своих смутных желаний» – тончайшую, ломкую, всякий сумел бы её оборвать. Каждый раз, доставая на свет безделушку, что ей мимоходом вручил Бао Ю, Сюэ Ц яо страдала от внутренней боли. Точёные зубы греха выедали её непорочность, её чистоту, её тайные, невыразимые словом желанья и грезы.

Закрыв дверь в покой, Сюэ Ц яо впервые надела браслет на запястье. Не зная о темной истории светло-зеленого камня, она одного лишь боялась – неистовой, всепожирающей ревности мужа. Прижавшись спиной к косяку, Сюэ Ц яо воздела вверх руку. Сверкающий камень скользнул по предплечью. Огромная, с зеленоватой блестящей головкой елда поднял ась перед ней. Сюэ Ц яо сомкнула глаза. Наважденье исчезло. Снаружи послышались звуки дождя. Влажный воздух принес подзабытый назойливый запах. Густой, кисловатый. Дух белых гниющих соцветий. Когда-то, таскаясь по улице Каменщиков с преогромной корзиною белых цветов, Сюэ Ц яо раскладывала у себя на окне нераспроданный за день товар. И порою, в дождливые ночи цветы наполняли её комнатушку таким же душком разложения.

Летним солнечным днем самолеты японцев зас ыпали бомбами город. Одна угодила прямехонько в башню на улице Каменщиков. Грянул взрыв, и старинная пагода рухнула, словно разбитый ударом старик, обернувшись бесформенной грудой поломанных бревен и битого камня. Едва завершился налет, как бесстрашные дети помчались к поверженной башне искать колокольчики, что с незапамятных пор дребезжали под небом, и все, что сумели найти, растащили к себе по домам.

Под обломками башни нашли свою смерть проживавшие в ней старики и калеки. Всю улицу Каменщиков охватили смятенье и страх. Часть лабазов и лавок закрылась: хозяева их, прихватив с собой жен и детей, торопились укрыться в деревне. Ми Ш эн наблюдал за гудящей как скопище мух, суетливой толпой, привалившись к воротам лабаза. Взглянув на увечную ногу свою, он внезапно осмыслил, насколько же он уязвим среди х аоса новой войны. Он направился в залу. Там не было ни покупателей, ни продавцов: все пошли поглазеть на тела убиенных; и только Ци Юнь, сидя в кресле, цедила лечебный, на ягодах волчьих и корне женьшеня отвар, помогавший – скорее, она так считала – при головной боли:

– Кого там убило? Толкуют, владелицу мелочной лавки?

Ми Ш эн удрученно кивнул головой:

– Трупов чертова прорва.

– А ей поделом, – Ци Юнь грохнула чашкой о стол. – Говорила я, Небо такую заразу когда-нибудь молнией перешибет.

– А ты ждешь не дождешься, – ответил Ми Ш эн, – когда все перед охнут. Все кроме тебя.

Весь в бусинках пота – настала такая жара, что повсюду в лабазе струились потоки тепла, обдававшие пылом натопленной печки – Ми Ш эн ковылял взад-вперед по гостиной:

– В деревню мы едем иль нет? Говорят, завтра снова бомбежка.

Ци Юнь призадумалась:

– Жизнь и погибель от Неба. Пошлет тебе смерть, где не спрячься, помрешь. Я дорожных лишений не вынесу. Если уж прятаться, спрячусь в гробу. Вам хлопот будет меньше.

– Опять чепуху понесла, – оттирая со лба пот сырым полотенцем, Ми Ш эн неприязненно глянул мать. – Ты не знаешь, кривая нога у меня? Если что, убежать не смогу. Бомбу сбросят, я первый погибну!

Ци Юнь, оглядев его ногу, отставила чашку с отваром:

– Несчастье мое. Я без дрожи смотреть на тебя не могу. Так болит голова... Что ко мне привязался? Ступай, если надо, к отцу. Он тебя успокоит.

Ми Ш эн намотал полотенце шею и тут же стащил, чтобы щелкнуть им в воздухе словно хлыстом.

– Хочешь, чтобы папаша вторую мне ногу сломал? – он хлестнул полотенцем по светло-зеленой фарфоровой вазе.

Та грохнулась н апол, разбившись на несколько крупных осколков, один из которых упал прямо п од ноги оторопевшей Ци Юнь.

Возвратившись в лабаз, Сюэ Ц яо застала Ми Ш эн’а лежащим в теньке с неизменной гармошкой во рту. Он успел успокоиться.

– Ужас, как много народу побило, – вцепившись в плечо, тормошила его побледневшая от треволн ений супруга. – Всё в дудку дудишь? А вдруг снова налет? И что делать?

– Что делать? – Ми Ш эн оттолкнул Сюэ Ц яо чуть влажной от пота рукой. – Ничего. Смерти ждать. Всей семьею помрем, никому горевать не придется.