– Ну, так ты скажешь или нет к чему тебе такой набор?
– мужчина раз в пять минут напоминал Птице о найденном в ее карманах кладе.
– Например, зачем тебе клофелин и презервативы?

Девушка упорно молчала, зло сверкая глазищами из-под длинной челки, но не сейчас. Всему приходит конец - ангельскому терпению тоже. Птица не выдержала:

– Изнасиловать вас хотела!
– прошипела она. Тихо, но компания студентов за соседним столом услышала и с интересом принялась греть уши, явно рассчитывая на 'жареные' подробности.
– А клофелин, чтобы не дергались и не сопротивлялись!

Юрий закашлял в кулак, пытаясь удержать во рту еду.

Максим же невозмутимо продолжил наступление. Страшно, до невозможности, хотелось позлить Настю, так чтобы она показала свой чертовски сложный характер в полном объеме. Ради этого Лазаров был готов рискнуть своего головой и любой другой частью тела на выбор. Еще никогда он не чувствовал себя более смелым, чем сейчас.

– Допустим, - сдержанно кивнул мужчина, - у каждого из нас есть определенные сексуальные фантазии, - Максим наклонился через стол и завершил фразу интимным шепотом: - Поверь, секс с двумя мужчинами одновременно еще не самое странное, что может услышать от женщины. Я могу тебя понять. Но крысиные хвосты тебе зачем? И как они связаны с визиткой психиатра?
– приготовившись слушать, мужчина подпер подбородок ладонью.

Настя побагровела. Даже белки глаз и те покраснели.

Она отложила пирожок, отставила кока-колу.

– А это, дорогой мой, два первых приза. Хвосты тебе. Раз не получается от тебя обычными способами избавиться, то я решила альтернативные попробовать. В браслетике и порча, и сглаз, и венец безбрачие, и парочка проклятий. А визитка ему. Шанс хочу человеку дать, вдруг он одумается? Или ему помогут одуматься!
– Птица закончила и выдохнула.

Юрий зажав рот бросился в туалет.

Макс проводил его взглядом и вернулся к собеседнице.

– Видишь, что ты наделала? И почему ты не можешь быть, как все?
– вздохнул.

– Как все?
– девушка собрала на поднос пустые коробки и обертки.

Слабой. С макияжем на лице. С укладкой на голове. На каблуках. В пальто или приталенной куртке...

– Женщиной, в общем, - вслух подвел итог мужчина своим философским мыслям.

– Как все?
– Птица встала, встрепенулась.
– Лазаров, я лучше в гроб девственницей лягу, чем как все буду!

И грянули аплодисменты. Кто-то особо впечатлительный прослезился. Оказывается, они уже давно беседовали на повышенных тонах, а последняя фраза заключительным аккордом выстрелила в полной тишине...

Когда Юрий вернулся, Насти уже не было. Она сбежала мгновенно, не желая быть в центре внимания. Шокированный Максим никак на уход девушки не отреагировал. Он сидел и пялился в пространство, механически жуя обертку от чего-то жирно-вкусного, и переваривал полученную информацию.

Блондин все понял без пояснений, а что не понял, то додумал с лихвой, окрестив про себя друга моральным уродом и пообещав выяснить всю подноготную из отношений с женщиной, которую уже видел в подвенечном рабочем комбинезоне с букетом гаечных ключей в руках. Юрий тронул Максима за плечо и указал глазами на выход. Без Насти в дешевой забегаловке было находиться совсем неуютно. Двое хорошо одетых мужчин смотрелись в Макдональдсе, как чистые отмытые выставочные бараны, отправленные за проступок в обычный хлев к рогатой борзоте.

Уже на улице, хватанув порцию холодного воздуха, остудившего расплавленные мозги, Лазаров пробормотал:

– Надо же, она девственница...

– Что?
– переспросил Юрий.

– А? Нет-нет, ничего, это я так, о своем, о девичьем...

Девятый полет

Мой рев разносился по автосервису. Его не могли заглушить стрекотание пневматических гайковертов, жужжание шуруповертов и цокотание металлоборабатывающих станков.

Я плакала навзрыд.

Уже где-то около часа.

Сотрудники упорно ничего не замечали, выкручивая на максимум звукаудиосистем ремонтируемых автомобилей. В итоге в сервисе стояла невообразимая какофония. Клиенты сдавали и получали машины в рекордно короткие сроки. Акты подписывали без претензий, а телефон попросту никто не слышал.

Но мне было все равно.