Он снова поклонился и покинул сцену. Его сменили мужчины, чьи обнаженные торсы сверкали маслом, а мышцы заиграли в чудовищных усилиях, когда они стали бороться, пытаясь опрокинуть соперника на ковер. Леон знал, что это лишь прелюдия к более занимательным событиям. Грошен обронил со своего места:

– Заключим пари, сестричка? Десять пакетов акций против одного на того, с белой кожей! — Он подождал. — Нет? Тогда как насчет вас, Акционер Херл? Не хотите заключить пари?

Леон кивнул, у него не было большого желания спорить. И снова он почувствовал предупреждающий толчок на своем бедре.

– Осторожней, Леон, — прошептала Квара. Она подалась вперед, глаза ее, избегая пытливого взора Грошена, лишь изображали интерес к схватке на сцене. — Не делай слишком крупных ставок. И, — поторопилась добавить она, — не говори мне, что это пари сейчас не имеет никакого значения. Властитель Игрушки что–то задумал. Я уверена в этом. Я слишком хорошо знаю его, чтобы сомневаться в этом.

В схватке победил борец, на которого поставил Грошен. Все остальные гости поспешили рассыпаться в поздравлениях.

А на арене уже двое бойцов сражались в перчатках с шипами. Следующая пара махала огромными булавами. Один человек с мечом сражался против другого, вооруженного посохом. Последний оказался явно сильнее мечника — у того не было и шанса, так что тут Леон выиграл пари у Властителя Игрушки.

– Еще вина! — приказал Грошен, когда бойцы покинули сцену. — Тост за вашу победу, Акционер Херл. — Он подозвал раба и указал на опустевший кубок своей сестры. — Ну же, Квара, не стоит отказываться выпить за нашего старого друга. Нашего очень старого друга, — многозначительно повторил он. — Он ведь знал еще нашу мать… возможно, даже слишком хорошо!

Леон посмотрел вниз. Рука его крепко сжимала кубок, в котором плескалось вино, — он едва сдерживался, чтобы не плеснуть его в лицо Властителю Игрушки. Говорить такое об Эстар!

– За тебя, Леон! — Квара поспешно выпила, чтобы не допустить ссоры между мужчинами. Она сердито посмотрела на брата. — Зачем было упоминать имя нашей матери? Неужели у тебя совсем нет гордости?

Грошен улыбнулся, протянул руку и положил себе на тарелку копченую рыбу, облитую острым соусом. Небольшой кусочек этого деликатеса прямо–таки таял у него во рту. Он медленно прожевал его, проглотил, получая огромное удовольствие. Что теперь? Еще слегка надавить на Квару, и она взорвется. Он слишком хорошо знал темперамент сестры.

Застучали барабаны, возвещая о начале очередных схваток. Грошен потянулся к еще одному деликатесу. Квара могла и подождать.

* * *

Все это было ему знакомо: люди, запах масла и пота, тихие звуки, кашель, шелест одежд, слабый лязг обнаженных клинков. Все это Дюмарест видел и слышал раньше. Только тогда на нем не было ошейника, и положение у него было другое. Никогда раньше он не сражался как раб. За деньги — да. В опасном аттракционе, один против множества противников, где на кону был приз, а деньги доставались тому, кто первым пустит кровь сопернику. Но не в этой специально организованной бойне, затеянной для увеселения пресыщенной толпы.

Стоявший перед ним рыбак попытался улыбнуться:

– Слепой жребий, Эрл. Кто–то ведь должен был выпасть тебе в соперники. Мне выпал ты.

Дюмарест ничего не ответил. Из–за двери доносились шум веселья и смех тех, кто наблюдал за стараниями людей лишить друг друга жизни.

– Ты быстр, — сказал рыбак. — Слишком быстр. Возможно, нам удастся что–нибудь придумать? — Он понизил голос: — Я не возражаю против одной–двух ран. Не особенно серьезных, но сильно кровоточащих. — Он сплюнул. — Этого–то они и хотят: крови, много крови.

– Мы можем отказаться драться, — предложил Дюмарест.

– Можем, — согласился рыбак. — Но что затем сделает с нами Техон? — Он прикоснулся к ошейнику. — Мы все же должны устроить представление. Я видел раньше подобное. Я знаю. — Он сжал пальцы в кулак; руки его беспокойно шевелились на голых коленях.

«Либо он сильно испуган, — решил Дюмарест, — либо просто играет».

Он молча сидел и ждал.

– Послушай, — внезапно оживился рыбак. — Давай поступим по–хитрому. Мы можем некоторое время дурачить их, с атаками и размахиванием клинков, — ты знаешь, как это делается. Все будет выглядеть правдоподобно. Потом я наношу удар снизу вверх. Ты блокируешь его и задеваешь мое ухо. Небольшой порез на мочке, однако достаточно кровоточащий. — Он с тревогой посмотрел на Дюмареста. — Понятно?

Дюмарест кивнул:

– Ну и что дальше?

– Будем продолжать в том же духе. Возможно, ты пропустишь один мой удар. Я поцарапаю тебе плечо или бок. Ничего серьезного, но смотреться будет великолепно. Потом ты снова угодишь в меня. Через некоторое время я падаю. Техону это не понравится, ну и что с того? Ведь мы оба останемся в живых!

Дюмарест сомневался в этом. При такой договоренности он оставлял себя на несколько мгновений беззащитным, и рыбак мог легко его прикончить, если бы решил сыграть не по–честному. А в том, что тот так и задумал, Дюмарест не сомневался. Он был бы идиотом, если бы думал по–другому.