Я готова к разговору.

Не знаю, что там Ларс прочитал у меня на лице, но он явно озабочен моей решимостью. И вдруг…

— А ты не хочешь попробовать шибари на себе? Я никогда тебя не связывал…

— Я… я…

Я вдруг понимаю, что не готова. Почему? Я просто НЕ ВЕРЮ. Вот когда шла по его воле на пирсинг груди, знала, что будет больно, было страшно, но верила. Когда вставала с завязанными глазами к распятию или позволяла себя пороть, верила, а сейчас не верю и потому боюсь. Вот оно — я чувствую себя беззащитной, оголенной и у всех на виду. Голой можно быть не только физически, моральная обнаженка куда тяжелей, ее не спрячешь, не скроешь, она заставляет сжиматься внутренне от любого слова, любой мысли…

— Боишься?

Как ему объяснить? Нет, если сам не поймет, словами не выскажешь.

— Никакого стягивания или подвешивания. Веревка на теле под свитером, это очень эротично. Попробуй?

Я замираю от ужаса. Ларс ничего не понял?! Я не готова ни к какому продолжению, а он уговаривает меня начать что‑то новое?

Ларс расценивает мое молчание по‑своему:

— Я принесу веревку, и ты поймешь, что все не так страшно. Обвязка груди под свитером незаметна и не мешает, зато ощущений добавит.

Я растерянно смотрю вслед. Ушел за веревкой. Может, мне на ней повеситься, чтобы все вопросы и сомнения отпали сами собой?

Ларс — маньяк, для которого существует только его связывание? Да нет, он же столько лет ничем не занимался… А почему я уверена, что не занимался?

Как меня угораздило влюбиться в маньяка, даже самого красивого маньяка в мире? Появилось неодолимое желание выбраться в окно и сбежать из этого сумасшедшего мира. Я даже прикинула, смогу ли спуститься без травм, но даже к окну подойти не успела, в комнату вошла Бритт.

— Линн, ты согласилась, да? Это так эротично, но я боюсь.

— Я тоже, и ни на что не соглашалась. Хватит с меня всяких БДСМ‑штучек! В подвале насмотрелась на всю оставшуюся жизнь.

Я не знаю, где была у Ларса эта самая веревка, но последние мои слова он услышал. Швырнул смотанную веревку на диван, подошел, поднял голову за подбородок, я с трудом сдержалась, чтобы не мотнуть головой, освобождаясь. Но его пальцы держали крепко.

— То, что ты видела в подвале, никакого отношения ни к БДСМ, ни тем более к шибари не имеет. Вот почему я хочу, чтобы ты вернулась к прежним занятиям, только так ты сможешь переступить через ужас пережитого.

Не знаю, что он ожидал услышать в ответ, но я ужаснулась еще сильнее. Вот почему Ларс снова рядом со мной! Ему совестно, что отчасти по его вине я пережила так много, вину искупает, пытаясь по‑своему вытащить меня в нормальную жизнь?

Даже если бы он перетянул меня большой плетью, так больно не было бы. Физическая боль ничто по сравнению с моральной, в этом я убедилась, когда у потерявших надежду выбраться, избитых, даже искалеченных девчонок хватило мужества справиться с двумя сильными мучителями и даже выбраться из плена.

Хотелось закричать, чтобы оставил меня в покое, что я сама со всем справлюсь, не стоит за меня беспокоиться. Но горло перехватило так, что и звука не выдавить. Ларс этим воспользовался, скомандовал:

— Снимай свитер, я буду показывать Бритт схему связки.

Ко мне подскочила Бритт:

— Давай, помогу.

Я что, манекен? Захотели — раздели, связали? Почти задохнулась от возмущения, а подруга уже тащила с меня свитерок. И вдруг я поняла: Ларс убедил Бритт помочь и эти двое не успокоятся, пока не добьются своего. И выход у меня только один: сделать вид, что я согласна, пусть свяжут‑перевяжут (не будут же подвешивать), я развяжусь, как только от меня отстанут. И вообще, нужно всячески давать понять, что я уже «вернулась к нормальной жизни», чтобы отстали все.

На Бритт я не обиделась, по себе знаю, как Ларс умеет очаровывать. А вот сам Ларс мгновенно стал на тысячу километров дальше, словно прозрачная стена, которой мы были отгорожены друг от друга, превратилась в пуленепробиваемое, закаленное стекло. У меня осталась одна задача: обмануть его, сделать вид, что все в порядке, чтобы успокоил свою совесть и отстал.

Я послушно позволила Бритт снять с себя свитер и вообще осталась топлес. Ларс все же что‑то почувствовал, внимательно посмотрел мне в лицо:

— Ты не хочешь этого, Линн?

— Вяжи свои веревки, Ларс.

И снова внимательный взгляд. Он не поверил, это плохо, значит, будет добиваться еще чего‑то, а у меня одно желание — чтобы все оставили в покое.

Интересно, он так же связывал свою Джейн Уолтер?

Я взяла и спросила, если честно, был расчет, что разозлится и уйдет, но Ларс спокойно ответил:

— Мы с Джейн только деловые партнеры, причем в прошлом. Ты это хорошо знаешь. Так не туго?

— Нет.