Мартин даже присвистнул, вспомнив красную ковровую дорожку этой улицы. Вангер кивнул:

— Да‑да, но она жила на съемной сначала на Седре, а теперь у своего приятеля по университету в Эстермальме. И еще эта ее подруга американка… Вот кому доверять совсем не стоит.

— Получается, что Улофа убили, чтобы не рассказал лишнего?

— Да, Маргит Стринберг тоже.

— Стринберг?

— Первая убитая Кайса Стринберг ее сестра… Похоже, Улофа убила Эмма Грюттен, которую потом просто убрали. Эти три убийства, безусловно, связаны. Нужно искать того, кто мог попасть в палату к Маргит Стринберг, тогда и вытянем всю цепочку за одно звено.

— Я запросил записи всех камер с соседних перекрестков. Нужно просмотреть, может увидим какую‑то машину… или велосипедиста… Но вот времени не было этим заняться.

Даг некоторое время задумчиво смотрел на Мартина, потом медленно произнес:

— Знаешь, что еще беспокоит? У нас в отделе утечка информации, причем прямо из‑под носа. Все, что мы делаем и планируем с Бергманом, становится известно Хозяину. Потому ни облавы, ни другие… мероприятия, — Даг чуть споткнулся, ему не хотелось рассказывать о ложной информации, которую подбрасывали всем сотрудникам отдела, в том числе и Янссону, — результата не дали.

— Крот?

— Да, и пока не выловим, работать бесполезно.

— Жучки?

— Нет, проверяли.

— Нужно ограничить круг тех, кому что‑то известно.

— Ограничили, не помогло. Потому никому и не верю…

— Неприятная ситуация… Слушай, у меня информация с дорожных камер скачана на диск, давай, посмотрим? Ты больше моего знаешь, вдруг заметишь кого‑то знакомого?

Они полночи сидели, до рези в глазах вглядываясь в каждую проезжающую машину и проходящего пешехода. Даг ворчал:

— Хорошо, что район не самый оживленный, иначе с ума сошли бы…

Записывали номера всех машин, которые увидели, сопоставляли, пытаясь понять маршрут движения. И снова выручало то, что улиц вокруг Пингдсваген немного. Было уже больше двух часов ночи, когда список из десятка машин обрел окончательный вид.

— Надо отдать транспортникам, пусть проверят, чьи они.

— Даг, давай, я отдам по своим каналам? У меня приятель в транспортном отделе, учились вместе.

— Боишься делать что‑то через наших?

— Лучше подстраховаться.

— Ты прав…

Утром Вангера разбудил запах… нет, не блинчиков, но тостов, и голос нового друга:

— Вставай, соня.

Чтобы ввести Мартина в курс дела полностью, Даг решил показать им с Дином записи пыток, которые делали в банде. Кроме ролика, обнаруженного у арестованного за экономические преступления банкира, при разгроме места обитания банды в красивом маленьком домике на острове было изъято еще немало записей, пока не оформленных в готовое снафф‑видео.

На экране двое крепких мужчин в масках пытали двух девушек‑мулаток. Не было потоков крови, но был ужас в глазах жертв, была почти физически ощущаемая даже по эту сторону экрана боль, которая человека низводит до животного состояния. Это не постановочные кадры, можно изобразить страдания мимикой, но ни один оператор в игровом кино не станет снимать глаза того, кто играет жертву, потому что для кадров настоящей запредельной боли нужно, чтобы та была настоящей.

Даг обратил внимание, что Мартин нервно смял сигарету, которую собрался закурить.

И вдруг сам заметил на экране что‑то, заставившее остановить видео. Вангер еще не понял, что это, но за столько лет работы следователем он научился доверять и первому впечатлению, и своей интуиции, которая подсказывала решение иногда вопреки логике и фактам, но это решение оказывалось единственно верным.

Вернул кадры назад, пустил снова, внимательно вглядываясь в экран. Если что‑то задело, значит, нужно разобраться. Вот оно! На экране всего в паре кадров оказывалась рука одного из мучителей, причем так, что сползший рукав открывал небольшую татуировку чуть выше запястья.

Символ СС… Но не сам символ поразил Дага, а воспоминание о такой же татуировке. Он у кого‑то видел похожую. Вангер сделал знак, чтобы пока не трогали видео, и некоторое время сидел, уставившись в пустоту. Мартину и Дину было понятно, что Вангер что‑то вспоминает, потому молча ждали.

А тот действительно пытался представить, в каких условиях не так давно видел эту татуировку. Теперь он не сомневался, что именно эту, и именно на этой руке. Две руны «зиг» рядышком, они не очень бросались в глаза, но внимание привлекли. Если бы когда‑то Вангер не интересовался эсэсовской тематикой, то не придал значения двум зигзагам, ведь далеко не все шведы, например, знают, чей это знак.