До кабинета директора я добрался сам, уже успев запомнить, где он находится. Но Тиссара, которого я ожидал увидеть, там не оказалось. Вместо этого я увидел скрестившего на груди руки и стоявшего спиной к двери Йенема. Он задумчиво смотрел в окно, полуприкрыв глаза, размышляя о чём-то своём. А на месте, где, по идее, должна была сидеть директор, находилась совершенно мне незнакомая личность. Мужчина лет тридцати, с длинными тёмно-каштановыми вьющимися волосами. Серо-зелёные глаза, скрытые за стёклышками очков из тёмного хрусталя, посмотрели в упор на меня.

– Так вот ты какой из себя, - хмыкнул мужчина, ставя локти на стол и сплетая пальцы под подбородком.
– Йен, наше чудо остроухое явилось.

Щека Йенема дёрнулась, его странного цвета глаз скосился в мою сторону, посмотрел несколько секунд и вернулся к виду из окна.

Я, пройдя вперёд, поклонился по всем правилам и стал ждать, что же будет происходить дальше.

– Сядь.
– Голос Йенема звучал тихо, но твёрдо и уверенно, хотя я заметил, что пальцы его слегка подрагивают.

Оставшись стоять, я молча ожидал причины, по которой меня сюда вызвали. Да, при первой нашей встрече я вёл себя не совсем подобающе. Теперь же постараюсь исправить это упущение.

Сидеть в присутствии короля, если ты намного ниже рангом, не позволялось по всем правилам приличия, что вдалбливал в меня Тиссар. Если ты, конечно, не заслужил права на это. С другой стороны, может быть, тут не такая уж и формальная обстановка? Как я понял, этикет не слишком был по душе Йенему.

– Сядь!
– рявкнул на меня король, и голос его заметно дрогнул, почти сорвался.

Я послушно опустился на стул. Из-за чего он так волнуется? А, ну да. Я очень "удачно" прогулялся по городу с Дельвигом.

– Он знает.
– Знакомый голос!
– Знает, что ваши души теперь переплетены.

Ну здравствуй, Хозяин Ветров. Здравствуй, Ненг'тодд. Где же ты спрятался, а? Всё, вижу - неясный тёмный силуэт сидит под подоконником, тихонечко наблюдает и улыбается чему-то своему.

Странно, что он сказал про души. Ведь во всех легендах, что я читал, всегда говорилось про Судьбу. Но никак не о душе. "Ваши Судьбы переплетены", "Вы имеете одну Судьбу на двоих" и прочее-прочее в подобном духе. Но почему Король Зимы сказал о душе? И что вообще он имеет в виду?

– А вот подробностей, почему так, я тебе пока не могу сказать. Извини, - виноватая улыбка, смешок.

Силуэт, не попрощавшись, исчез.

– Это Ксавьер Кер'гхаль, - представил мне Йенем незнакомого человека.
– Он будет отвечать за твою безопасность на протяжении всей операции.

– Я надеюсь, ты не будешь подводить меня, - растянул на своём лице милую такую улыбочку глава Тайной Канцелярии, так что подводить его сразу расхотелось.

– В первую очередь, Ксавьер, он подводит себя, а не тебя. Ему же хуже, если случится ещё что-то подобное, - и Йенем строго на меня посмотрел.

Мне рассказали о том, что в город я теперь не должен выходить без формы - потому как на будущих Всадников нападать чревато: кто знает, может он и маг ко всему прочему?
– и сопровождения в лице Норда или хотя бы Дельвига. Упомянули имя какого-то Леона, который также отвечает за мою безопасность. Также сообщили, что магом нашей школы, по совершенно честной жеребьёвке, стала Анхель Сайтарат. Та самая, что недавно стала Верховным магом всего королевства.

– И она тоже будет следить за твоей безопасностью, - добил меня Ксавьер.

Мне уже захотелось взвыть. Вот честное слово, лучше бы оставался в башне у Тиссара. Спокойнее и мне, и ему, и людей бы посторонних на уши не ставили бы. И вообще, с чего совершенно левые мне люди так всполошились из-за одного меня? Ну да, понимаю, первый эльф-Всадник за всю историю королевства. Более того, эльф, возможно, последний из правящей династии.

И тут до меня дошло. Я раскрыл рот, поднял вверх указательный палец и...

– Закрой рот.
– Тон Ксавьера заставил меня подчиниться.
– Все вопросы потом задашь. Возможно. Теперь же ты, поскольку согласился, да ко всему прочему влип в подобную историю, должен сидеть и не отсвечивать, изображая никому ненужную ветошь. Понял?

Ладно, понял. Замолчали, опустили глазки долу и перестали рыпаться. В отличие от половины своих сверстников, я прекрасно понимал, когда стоит говорить, а когда лучше помалкивать. Сейчас явно был второй случай.