Один из ноблей валялся без сознания, другой стоял на коленях и молился. Бургомистр Фернан скорчился на полу в какой-то неуклюжей позе, лицо его покраснело и дышало ужасом. Больше всего он походил на недодавленного таракана. Признаться, я испугался за него: старый ведь уже, удар случится! И что, прямо тут кровопускание устраивать?

Некоторые из стражников потеряли сознание, на ногах же остался только один - он хватался за один из контрфорсов. Еще бы - там было, на что посмотреть!

Небо, еще недавно голубое и безмятежное, стремительно затягивалось тучами, сильнейший ветер гулял по равнине над нами, срывал воинские палатки в лагере герцога, подымал на дыбы воду во рву...

Духи крутились, духи спешили, духи стекались к хрупкому сосуду, им предложенному, отталкивая друг друга, шипя и воя, и их борьба находила отражение в реальном мире. С ужасом я увидел, как прямо на моих глазах на холме вспух из под земли и лопнул черным светом огромный пузырь, поглотив спасающегося бегством солдата.

Ах да, кстати! Бежать и спасаться.

Если вы оказались рядом с практикующим шаманом, самое разумное, что можно сделать - это унести ноги и позволить ему самому расхлебывать заваренную им кашу... Ибо, когда шаман предлагает свое тело духам, они не медлят с появлением. Соседство с ними может оказаться весьма и весьма болезненным, а то и летальным. Шаманов до какой-то степени ограждает их безумие, я же всегда мнил себя на редкость здравомыслящим человеком. Хм... какой умник-разумник не мечтал порой, чтобы здравомыслия ему отмерили поменьше, а удачи - побольше?.. Вот и для меня, Райна Гаева, настал такой момент.

Голос девушки достиг самой высокой ноты и затянул ее, высоко и пронзительно, почти переходя в ультразвук. Я понял, что нам всем пришел конец.

Девушка все не прекращала вопить - она не видела сейчас ничего вокруг, ибо ритуал был начат раз и навсегда, - а духи продолжали стекаться к ней: их стало так много и стали они так сильны, что я почти мог различить в воздухе их эманации - так, неясные черные тени. Сама же шаманка как будто начала светиться, тоненькая красно-черная фигурка. Тени, рвущиеся к ней, ничего не значили по сравнению с тенями, которые рвались от нее прочь - с ужасом я увидел, как по полу площадки побежал, подобно длинной змее, причудливая, витая трещина... крепостная стена внизу покрылась трещинами, и отколовшиеся осколки камня взмыли вверх, повисли в воздухе, в безмолвии и безвременье, центром которого была тонкая девочка с мрачными глазами.

– Она убивает нас!
– захрипел бургомистр, хватая меня за полу плаща.
– Сделай что-нибудь, астролог! Она убьет нас!

– Поделом!
– рявкнул я, стряхивая его руку.
– Пускай убивает!

Расхохотавшись, я шагнул к девушке.

– Разрушай!
– заорал я.
– Разрушай! Освободи нас обоих! Сотри этот чертов город до основания! Убей нас всех! Какого черта жить?! Жизнь совершенно бесполезна, твои духи это прекрасно знают! Ну! Убей!

Я выхватил из ножен на поясе нож - меч у меня забрали, но забрать нож?.. как-никак, я был "почтенным пленником" - и резанул себя по левому запястью. Вдоль. Отбросил железку - не мешала чтобы.

Было больно. Хорошо хоть, руки зверски мерзнут - в жару было бы больнее.

Я шагнул к девушке, схватил ее правой рукой за волосы, а левую руку пихнул к губам, вынуждая пить кровь.

"Умру ведь!
– подумал я, когда моей кожи коснулись сухие губы.
– А ну и хрен с ним".

Впрочем, я не умер. А может быть, умер, потому что те несколько минут как будто кто вырезал у меня из памяти. Когда я пришел в себя, я стоял на коленях посреди площадки, там, где раньше стояла шаманка, и негнущимися пальцами пытался перевязать запястье. Чем-то. Чем? Платком, который шаманка носила на голове.

Еще - всюду была кровь. Не моя... наверное. Не мог я потерять столько крови, и все еще оставаться в сознании.

Шаманку я увидел сразу же - она валялась поодаль, рядом с трупом одного из стражников. Может, живая, может, мертва... стражник вот точно был мертв - горло перегрызено. А тот нобль, что молился (интересно, кому?.. Фрейе-покровительнице, Зевсу или из богу из Амеша-Спентаix?), валялся на полу аж двумя кусками - он отдельно, кишки отдельно.

Второго нобля я вообще не увидел.

Бургомистр Фернан был весь в крови - тоже чужой, наверное, - но жив. Он стоял там, где раньше нелепо корчился на каменных плитах, держал в руках обнаженный меч - на мече ни капли крови почему-то не было - и тяжело дышал. Глаза его были безумны.

– Казнить, - прошипел он, и тут же закашлялся - голос сорвал. Когда, интересно?
– Обоих!

Я улыбнулся. Это оказалось больно - я разбил губы, сам не заметил, когда.

6. Записки Аристократа

Наверное, устраивать побеги мне скорее нравится, чем нет. Благородство души в том и состоит, чтобы помогать страждущим.

Однако об этом хорошо размышлять, когда цель уже достигнута и птичка, так сказать, упорхнула из клетки. Между задумкой и конечным результатом должно выстроиться еще немало звеньев цепи, имя которой - "действие".

Скучный голос глашатая скрипел над площадью. Капли мелкого, нудного дождя падали в жидкую грязь, заливавшую каменные плиты. Вчера яркое солнце заставляло вспомнить о раскаленной пустыне, а море, куда я спустился в надежде на прохладу, нестерпимо сверкало серебром. Сегодня небо было равномерно серым, а дождь - нескончаемым.