— Добрыня, — уже в постели Лада прижалась к мужу. — Я не смогу ей сказать. Не могу. Как про такое спросить?

— Не знаю, — честно признался Добрыня. — Надо будет с Эйтой поговорить, вдруг она ошиблась? Ну там расстояние большое или ещё что. Может, поняла что неправильно или истолковала не так.

— Точно, — обрадовалась Лада. — Она наверняка ошиблась, — женщина покрутилась, удобнее устраиваясь на плече мужа, но улыбаться перестала. Ей очень хотелось верить в то что Эйта ошиблась, но как об этом колдунье сказать. И если она ошиблась, то почему же тогда она, Лада, никак родить не может?

— Может к другому колдуну обратимся? — будто прочтя её мысли предложил Добрыня, который, на самом деле размышлял точно о том же что и его жена.

— Обратимся, — кивнула Лада.

— Всё у нас буде хорошо, Ладушка, — мужчина крепко обнял жену.

— Конечно, — слабо улыбнулась та. — Давай спать, поздно уже.

Утром Эйта встала первой, она умылась во дворе и села у забора, наблюдая за жизнью на улице. Сначала народу там было немного, но потом люди проснулись и сновали туда–сюда по своим делам.

— Странная у тебя подружка, — заметила Ладе бабушка. — Она случаем не блаженная?

— Нет, просто дикая немного.

— Совсем немного, — с усмешкой сказала Желанна. — Ладно, хозяйничай тут сама, а у меня дела. Кабы ты заранее о приезде сообщила, я бы их отменила, а так, извиняй.

— Это ничего, мы справимся, — заверила бабушку Лада. — Может тебе помочь чем?

— Отдыхайте, — улыбнулась женщина, поцеловала внучку в лоб и ушла.

Лада едва заметно поморщилась, у неё вдруг резко и очень сильно заболела голова, но потом всё отпустило. Она вздохнула и принялась готовить завтрак.

— Она бабушку убить не сможет, — сказала Эйта, когда Добрыня подошёл чтобы позвать её к столу. Мужчина вздрогнул, он часто в дороге думал о том, как можно снять проклятие, но о том, что старушку убить придётся — никогда.

— А ты с проклятием не ошиблась? — тихо спросил он. Эйта удивлённо посмотрела на мужчину. — Я не то чтобы сомневаюсь, — Добрыня смутился.

— Ты сомневаешься, — усмехнулась Эйта.

— Хорошо, сомневаюсь, — Добрыня присел около девушки на корточки. — Ты прости, но Желанна, она… Ну не похоже, чтобы на ней проклятие было. Ну ты же сама видишь, она здоровая, красивая, можно сказать, даже цветущая.

— А ещё я проклятие на ней вижу, — ответила Эйта. — Страшное проклятие. Мне рядом сидеть жутко.

— Но как же так выходит? Проклятие есть, а по ней и не видно?

— Я же говорила, она последней умрёт, — напомнила Эйта. — А до тех пор то проклятие ей сил и даёт. Вот у Лады забирает, а ей даёт. Желана сама того не знает, живёт себе радуется, что силы не иссякают, — Эйта замолчала. Добрыня тоже ничего не говорил.

— Ты решил, что будешь делать, когда Лада умрёт, — вдруг спросила девушка. Бывшего дружинника будто по лицу ударили, он вскочил на ноги. Эйта тоже встала.

— Я не вижу другого способа проклятие снять, и даже если Желану убить, не поручусь, что оно снимется.

— За ней пойду, — голос не слушался, и Добрыня откашлялся.

— Самоубийцы на Небо не попадают.

— В дружину к кому-нибудь наймусь, — буркнул мужчина. — А там в бою…, — он махнул рукой. — Пошли к столу, завтрак готов.

— Да, в дружину вроде как не самоубийство, — согласилась Эйта и пошла следом.

Завтракали молча, каждый думал о своём.

— Эйта, а ты можешь сказать у кого бабушка, — Лада запнулась. — Убила, — едва слышно добавила она. — Малыша.

— Могу, — кивнула колдунья. — Мы вчера дом тот проезжали. Я покажу.

— Бабушке не скажешь? — спросил Добрыня, хотя ответ был ему известен. Лада отрицательно покачала головой и отвернулась, а потом резко встала и принялась со стола убирать.

Эйте происходящее не нравилось, если ещё вчера она чувствовала что Лада полна решимости бороться, то теперь этого чувства больше не было. Лада сдалась. И Добрыня сдался. Он собирался быть с любимой женой до её конца, а потом намеревался погибнуть сам.

— Не стучитесь, Не откроет Грушка, — раздалось за спиной у Лады и Добрыни.

— Хозяйку Груша зовут? — уточнил Добрыня.

— А то что ж, мил человек, в гости стучишься, а к кому не знаешь? — удивился советчик. — Тебе что от этой полоумной надо-то?

— Она полоумная? — Лада взяла мужа за руку, так было легче.

— Да уж лет сорок поди, — хмыкнул мужичек. — Точно сорок, — вспомнил он. — Как ребёнка своего удавила, так умом и тронулась.

— Сама удавила? — спросил Добрыня.