— Мы тебя не гоним, — поспешила сказать Лада. — Живи тут сколько хочешь.

— Не хочешь с нами, я помогу тебе дом купить, я же обещал, — добавил Добрыня. — Тут, кстати, неподалёку, домик продают.

— Я уеду, — повторила Эйта. — Не волнуйтесь.

— Да мы и не волнуемся, — Лада растерянно посмотрела на мужа.

— Не понравился тебе Олеград? — догадался Добрыня. Эйта кивнула. — И куда теперь?

— Не знаю, — Эйта облизала ложку и встала, чтобы убрать посуду.

— И когда поедешь? — Лада тоже встала, забирая у Эйты тарелку, как хозяйка, она не могла позволить гостье посуду мыть.

— Да хоть завтра, — Эйта уже не сопротивлялась. Она внимательно посмотрела на Ладу и улыбнулась.

— Что? — насторожённо спросила женщина.

— Ничего, — Эйта снова улыбнулась. — Завтра и поеду, — повторила она. — Продашь мне коня, Добрыня?

— Так отдам, — не терпящим возражений тоном, ответил мужчина.

— Спасибо, — Эйта спорить не стала.

Лада перемыла посуду, а потом резко повернулась к подруге.

— Эйта, — Лада прикусила губу. — Скажи, ты знаешь, сколько мне осталось?

— Знаю, — Эйта склонила голову к плечу, рассматривая подругу.

Добрыня нахмурился и поднялся, и обнял жену за плечи. Он и сам давно хотел у Эйты об этом спросить, да только всё не решался. А ну как она точный срок назовёт. С одной стороны, хорошо знать сколько им ещё отведено, но с другой, сколько бы ведьма не назвала — неделю или год, оно ж всё мало будет.

— Не томи, — прошептала Лада, сжимая ладонь мужа.

— Добрыня, ты бы дыру в заборе заделал, — сказала Эйта. — А то ведь малыши они резвые, удерут в дыру, и не заметишь.

— Какие малыши? — не понял мужчина.

— Ну всякие, — пожала плечами молодая колдунья. — Какие у вас будут, такие и удерут. А там дорога, — назидательно сказала она.

— Ты вообще о чём? — Лада была растеряна, она переводила взгляд с подруги на мужа и боялась поверить. Нет, Эйта просто шутит, это у неё чувство юмора такое злое. Она просто не понимает что больно делает.

— Заделай, — усмехнулась Эйта. — А лучше вообще забор поменяй, у тебя ещё месяцев восемь есть.

— То есть как? Восемь? — он посмотрел на жену, а потом снова на Эйту.

— Ну да, — кивнула девушка. — Дети они же, обычно, через девять месяцев родятся.

— Какие дети? — отчаянно воскликнула Лада.

— Ваши дети, — Эйта щёлкнула женщину по носу. — Ну ты ж сама жаловалась мне намедни, — напомнила она.

— Так я ж думала то из-за болезни, — Лада охнула и присела на лавку, ноги не слушались.

— Беременность не болезнь, — Эйта хитро улыбнулась. — Ну что вы смотрите как дети, ей богу. Ребёночек у вас будет.

— У нас? — хором переспросили супруги.

— А как же…, — Лада посмотрела на мужа, ища поддержки.

— Как же проклятие? — пришёл на помощь Добрыня.

— Нет его больше.

— Совсем? Матушка Земля, Батюшка Небо, — по щёкам Лады потекли слёзы.

— Совсем, — кивнула Эйта.

— Эйта, — Лада повисла на шее у подруги. — Спасибо тебе.

— Мне-то за что? — Эйта обняла женщину. — Мне не за что.

— Ну как же не за что? — Лада шмыгнула носом. — Но ты же говорила, оно не снимается, а потом сделала.

— Так то не я. Бабушка твоя погибла, вот проклятие с ней и ушло.

— Вот оно как, — Лада перестала улыбаться и отвернулась к окну.

— Лада, — позвал Добрыня, до этого молчавший. — Ты не виновата.

— Виновата.

— Нет, — упрямо повторил мужчина. — Ты всё правильно сделала. Груша всю жизнь с таким грузом на душе жила.

— А теперь вообще не живёт, — едва слышно произнесла Лада и плечи её задрожали.

— Она к отцу Небу попала. Быстро, не мучаясь, — сказала Эйта.

— А бабушка? — Лада повернулась.

— Не знаю, — честно призналась колдунья. — Она тоже быстро, но вот куда, я не знаю. Может и к Небу, но только там за содеянное ей отвечать придётся.

— Всем мы после смерти ответ держать будем, — кивнул Добрыня. — Не плачь, Ладушка, — Он подошёл к жене и обнял её. — Не надо. Тебе теперь вообще плакать не надо, — он вытер мокрые щёки любимой. — Теперь нам с тобой только жить и жить. Так ведь, Эйта?

— Так, — улыбнулась девушка. — Дом у вас есть, детишки будут, разве не о том ты, Лада, мечтала?

— О том, — согласилась Лада. — А ты?

— А у меня другие мечты.

— Эйта, может, всё же останешься? — спросил Добрыня. — Пройдёт время, и привыкнешь.