— Это точно, — согласился Улеб. — Вам в лесу опасно. Ладно, схожу к озеру, может тамошние что знают.

— Подозрительный какой тип, — буркнул Егор, едва Улеб скрылся из виду. — Но сильный, зараза, чуть руку не сломал.

— Да, — князь задумался. — Интересно всё же что их связывает? — произнёс он вслух. — Он ведь явно не просто оборванец, что-то с ним не так.

— Вот уж не знаю, — вздохнул Егор. — Ой, Княже, — ахнул он. — Этот Улеб, он же к озеру пошёл, а там же русалки, они ж его…

— Не суетись. Он знал куда идёт. Сам ведь сказал, спросит у тамошних обитателей. Значит, он их не боится. Может ему ведьма по дружбе защиту какую дала.

— Может и так, — Егор вздохнул и отвернулся. Его грызла чёрная ревность.

— Выбрал бы ты себе другую девку для обожания, — с лёгкой усмешкой посоветовал князь. — Не по зубам тебе эта. Да и опасная она, никогда не знаешь что выкинет, а уж если не дай бог разлюбишь, она ж тебя со свету сживёт.

— Да с чего вы решили, что я в неё влюблён? — Егор покраснел. — И ни капельки не влюблён.

— Конечно, нет, — стараясь не улыбаться, кивнул Еремей. — Я разве что говорю? Я просто предостерегаю, на всякий случай.

— Не стоит вам Эйту ждать, — вернулся Улеб. — Видать далеко она ушла и надолго. Когда воротится, не знаю, никому ничего не сказала.

— Это тебе русалки нашептали? — с издёвкой поинтересовался Егор.

— Они, — совершенно серьёзно кивнул Улеб. — Эйта мимо них утром проходила, они парой слов и перекинулись.

— Вот незадача-то, — Еремей поджал губы. — А когда вернётся не сказывала?

— Нет, а что, дело к ней серьёзное?

— Серьёзней некуда, — князь вздохнул.

— Ты, князь, случаем не по поводу дочери приехал? — вопрос Улеба догнал князя с Егором, когда те уже на коней садились. Но сам он близко не подходил, потому что лошади оно оборотня чуяли и нервничать начинали.

— Тебе-то что? — возмутился Егор.

— Ну я вроде как виноват, — Улеб вздохнул. — Это я Эйте сказал, что у неё княжна была, откуда ж мне знать было, что она рассердится. Ты попробуй, князь, амулет ей свой отдать. Он, конечно, на тебя сделан, ну да вдруг поможет.

— Она что, всем с тобой делится? — холодно поинтересовался Еремей.

— Да не делится она, просто я не полный дурак, кое-что сопоставить могу. Здрав будь, княже, — Улеб слегка поклонился, совсем слегка, как ровне, князю кланяясь, ниже положено спину гнуть.

— И тебе не хворать, — буркнул в ответ князь, он сел на коня, но потом, подумав, спрыгнул обратно на землю. Егор собрался последовать за ним, но Еремей остановил его. — Домой поедешь, скажешь, что задержусь я у колдуньи, — велел он.

— Но как же, княже? — ахнул парень. — Опасно ведь.

— Ничего, не первый день на свете живу. Поезжай, а не то дома волноваться будут.

Конь танцевал под Егоркой, но тот всё никак не мог решиться уехать. И не только опасность, угрожающая князю, его волновала, боялся он, что без него князь с Эйтой договориться не смогут. Уж больно вспыльчив князь Еремей, да и Эйта ему под стать.

— Езжай, не трону я твою ведьму, — угадал его мысли князь.

— Я туда и сразу обратно, — пообещал Егор. — Продуктов привезу, — поспешно добавил он, заметив нахмурившиеся брови собеседника.

— Боишься что оголодаю? — усмехнулся Еремей.

— Кто знает сколько ждать придётся, — уклончиво ответил парень.

— Езжай уже, — Еремей хлопнул коня Егорки по крупу, и тот припустил вглубь леса.

Эйта устала, она шла второй день почти без отдыха. На душе было погано. Разговор с Егором достал с задворок памяти, старательно там спрятанные, воспоминания о родных и доме. Эйта старалась запихать их обратно, но, промучившись ночь, поняла что не сможет. Тогда-то она и решила сходить в Поляновку. Решила — и пошла, но дойдя до деревни, поняла что глупость сделала. Нет, призраки, деревню населявшие, были ей не страшны, но то была уже не её деревня. За прошедшее десятилетие дома обветшали и разрушились, устояли только самые крепкие, но и на них были видны следы беспощадного времени. Призраки кинули было на чужого, но, получив отпор, тут же как-то потеряли к Эйте интерес, просто перестав её замечать. Девушка шла по улице и сердце её сжималось. Призраки не маялись тут, они жили. Жили ещё в том, счастливом времени. Они видели свои дома прежними, они видели соседей живыми, правда, кого-то не было. Ну да мало ли, по делам уехали. И жили они один и тот же день вот уже многие годы. Так и болела дочка кузнеца, к вечеру ей становилось полегче, утром снова плохо, а к вечеру опять легчало. И призраки этой бесконечности одного дня не замечали. Они вполне счастливо существовали, отгоняя чужаков от родной земли. Эйта дошла до своего дома. Она глубоко дышала, потому что ей не хватало воздуха. В заросшем до невозможности дворе, носились братья, всё такие же, как были в день своей смерти, бегали, не замечая, стоящей у якобы забора гостьи. Эйта видела призрачный двор, такой родной и плакала. Из дома вышла мать, загнать мальчишек обедать.

— Мама, — позвала Эйта.

Женщина удивлённо посмотрела туда, откуда шёл звук, и очень удивилась, заметив там молодую девушку.

— Чего тебе, милая? — спросила она.

— Мама, — голос не слушался.

— Плохо тебе, девица? — женщина подошла к забору. — Ты бледная совсем, ну-ка войди в дом, — она открыла призрачную калитку.

Эйта послушалась и даже вошла в полуразрушенный дом.

— Ты присядь, я сейчас водички дам.

— Спасибо, не надо, — поспешила отказаться Эйта, она не знала, сможет ли взять призрачную воду и уж тем более имела большие сомнения в том, следует ли её пить.