— Да хоть бы и в мой, — пожала плечами девушка. — Дичи тут достаточно.

— Можно, правда?

— Можно, — Эйта усмехнулась. — Только людей, пожалуйста, больше не кусай.

— Да ты что, — Улеб взмахнул руками возмущённо. — Ну не совсем же я дурной. Мне Милко вот так, — он провёл ребром ладони вдоль горла. — Хватило. Каждый месяц как с младенцем, шагу в сторону не сделать.

— Вот и славно, — улыбнулась Эйта. — Кстати, русалка Смеяна про тебя всё спрашивает, что ей сказать?

— Спрашивает? — Улеб зарделся. — Ничего не говори, я сам её навещу.

— Ой смотри, Улеб, — Эйта улыбнулась. — Уморит она тебя.

— Совсем не уморит, — смущённо ответил оборотень. — Я ж всё же не человек. Ну а коли совсем тяжко будет, приду к тебе, отварчик целебный клянчить.

— Приходи, — кивнула колдунья. — Да и просто так заглядывай, я тебе рада.

— Зайду, — пообещал Улеб, помахал рукой и уверенным шагом направился к озеру.

Эйта постояла на крыльце, глядя ему вслед, а потом вошла в дом и стала думать как наказать за обман княжну Милету.

— Хозяюшка, ты дома? — раздалось снаружи, и Эйта, чистившая печь, испуганно выпрямилась, рассыпав золу. Три визита в неделю, это уже слишком.

Тут запоздало заухала сова, предупреждая о визитёре.

— Ох, Леший, — девушка вытерла руки о фартук и, прячась, глянула в окно. У забора стоял улыбающийся дружинник князя Еремея. Эйта растерянно помедлила, ей стало страшно. Выйти или нет? Сердечко ёкало и замирало, а ну как он не один явился и за деревьями дружки его с луками тугими прячутся. От летящей стрелы в один миг заклинание не применишь.

— Хозяюшка, — снова позвал Егор. — Видать, дома нет, — вздохнул он, потоптался немного вдоль забора, вглядываясь в окна, а потом сел, прислонившись к забору спиной, и принялся что-то насвистывать. Эйта всматривалась в лес, но никого другого видела. Тогда она решилась выйти.

— С чем пожаловал? — спросила девушка, тихонько подойдя к забору. Егорка от неожиданности аж подпрыгнул.

— Ох испугала, — схватился он за сердце. — Ты что ж так неожиданно-то? Я думал дома никого.

— Могу и уйти, тогда никого не будет, — хмыкнула Эйта.

— Прости, — Егор смутился. — Нехорошо как-то получилось. Давай сызнова начнём. Здравствуй, хозяюшка.

— И тебе не хворать, — кивнула Эйта. — Чего пришёл? Тоже по русалкам соскучился.

— Почему тоже? — удивился мужчина. — И я не соскучился, — поспешил добавить он. — А кто по ним соскучился?

— Да так, — Эйта усмехнулась — Как тебя величать, прикажешь?

— Егор я, — представился мужчина.

— А тебе, значит, Егор, соседки мои не по нраву пришлись?

— Так нежить же. Чему там нравится?

— Кому как, — подумала девушка, но вслух поинтересовалась. — Зачем пожаловал?

— Извиниться, — совершенно искренне ответил парень. — Вот, принёс я тут тебе кое-что.

— А князь твой всегда так? — ехидно спросила Эйта. — Сначала всем скопом нападает, а потом кого-то одного извиняться отправляет?

— Нет, — Егор смутился, а Эйта поняла что вовсе не за князя он извиняется. — Но за тот визит всё равно прости. Князь наш, он хороший.

— Я уж заметила, — насмешливо сказала девушка. — Ну, проходи, коли пришёл. Только предупреждаю, будешь дурить, пожалеешь. И обманывать меня, как княжна ваша тоже не советую.

— А что княжна? — не понял Егор.

— Ничего, — Эйта пошла в дом.

Егор нахмурился. К чему колдунья дочку княжескую помянула? Но догадок у него никаких не было, и дружинник пошёл следом за хозяйкой.

— Я вот тебе гостинцев принёс, — Егор снял с плеча мешок и принялся выставлять из него на стол кувшины да котелки.

— Ну а взамен чего хочешь? — поинтересовалась Эйта.

— Ничего, говорю же, просто так.

— Просто так ничего не бывает.

— Ну, считай, что это шаг к миру, — вздохнул Егор, который и в правду от ведьмы ничего не хотел и не ждал, ему просто жаль одинокую девушку в глухом лесу стало.

— Убери, — холодно сказала Эйта, хотя внутри неё всё этому сопротивлялось. Хоть и сыта она была Улебовым угощением, но разве вкусного много бывает?

— Эйта, — Егорка вздохнул. — Я, правда, без всякой задней мысли.

— Вот без всякой мысли и забирай обратно, — велела колдунья. — Я плату за просто так не беру.

— Но не всё же в мире за плату делается.

— Твой князь дурак, если надеется, что я за домашнюю еду ему служить буду. Я ж не зверь, да и зверь за еду верность свою не продаёт. Он, может, какое-то время рядом будет, но на преданность его рассчитывать нельзя. Не будет у тебя еды, зверь тебя самого съест.