Утром Милко стало легче, он хоть и лежал с высокой температурой, но лежал как человек. Улеб убежал в лес поохотиться, обременять хозяйку и лишать её последних продуктов он не хотел. К обеду он приволок к домику колдуньи небольшого оленя.

— Как же ты его один завалил? — удивилась девушка.

— Не спрашивай, — отмахнулся мужчина, но по нему было видно, что добыча далась ему нелегко. — Дай лучше нож поострее, я шкуру сниму.

Эйта принесла нож и с удовольствием смотрела как ловко Улеб работает.

— Хороший у тебя лес, зверья много. Люди сюда, видать, не часто забредают.

— Далеко отсюда люди, — сказала Эйта и нахмурилась.

— Что? — уловил смену её настроения волкодлак.

— Были далеко, теперь вот рядом поселились.

— Уже наведывались? — догадался Улеб. Девушка кивнула.

— Ну так пугнула бы как следует.

— Я и пугнула, только следом князь с дружиной пожаловал.

— Ох ты ж, — покачал головой мужчина. — И на чём порешили?

— Да ни на чём, — девушка вздохнула. — Я вот всё жду когда они снова придут, в этот раз, почитай, подготовятся и просто так я их в озеро не загоню.

— А зачем же ты их в озеро загоняла? — засмеялся Улеб.

— Их двенадцать было, а я одна, — как ребёнку пояснила Эйта.

— Так они ж не глиняные, в воде, чай не растаяли.

— В воде русалок полно, а русалки они силой живой питаются.

— Эка ты…, — крякнул мужчина, и смеяться ему как-то сразу расхотелось. — И что, всех утопила?

— Зачем мне это? — удивилась Эйта. — Нет, просто дала нежити подкрепиться, заодно и сил у дружины с князем забрала. Они когда из воды вылезли, уже не такие воинственные были.

— Я уж думал, уморила всех, — мужчина едва заметно облегчённо выдохнул. — И что тебе князь после общения с русалками сказал?

— Да ничего, сначала грозился, потом служить ему предлагал.

— А ты?

— А что я? — переспросила Эйта — На что мне кому-то служить?

— Ну всё не одной быть, — пожал плечами Улеб. — Одной, поди, плохо.

— Нормально, — сердито сказала девушка и встала.

— Не обижайся, сердить тебя у меня мысли не было. Прости, коли что не так сказал. Люди разные бывают, тебе, значит, одной лучше, чем с людьми. Родные то у тебя есть?

— Нету, сирота я, — Эйта ушла в дом, а потом и вовсе пошла за водой, хотя большой нужды в том не было.

— Чего это она? — из дома, кутаясь в одеяло, вышел Милко.

— Обидел я чем-то хозяйку нашу, — вздохнул Улеб.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Милко. — Ты просто беседу поддерживал.

— А ты что же слышал? А чего раньше не вышел?

— Конечно слышал. До сих пор не привыкну что слух у меня теперь настолько лучше. А не вышел потому что мешать тебе не хотел.

— В чём бы ты мне помешал? — удивился Улеб.

— Да ладно тебе, — усмехнулся Милко. — Ты ж охмурить её пытаешься.

— Тьфу ты, — сплюнул волкодлак и встал. — У тебя только одно на уме. Не собирался я её охмурять.

— Точно? — прищурившись, спросил Милко. — То есть ты вообще на неё видов не имеешь?

— Милко, — настороженно сказал Улеб. — Ты бы оставил эти мысли. Слышишь? Нам с тобой Небо благодарить надо за то что Эйта нас в дом пустила. Она ведьма, о том чтобы шашни с ней крутить лучше даже не думай. Тебе же боком всё выйдет. А я с тобой за компанию на орехи получу.

— Да будет тебе волноваться, — отмахнулся Милко. — Ну, чего перепугался? Не буду.

— И вообще, тебе лежать надо, — буркнул не на шутку разволновавшийся Улеб. — Лежать да отвар пить.

— Тоскливо мне одному лежать, — вздохнул Милко. — Давай помогу, хозяюшка, — подхватился он, едва Эйта показалась с вёдрами.

Улеб тяжело вздохнул и покачал головой, нет, Милко исправит разве что могила. Ему оставалось надеяться только на то, что у Милко сил почти нет и большого вреда он нанести не успеет.

Но Милко полегчало, и он как мог, крутился вокруг Эйты. То вёдра прямо из рук забирал, то спешил помочь на стол накрыть, то сидел и просто смотрел на девушку.

Эйта сначала удивлялась и беспокоилась, всё же Милко был ещё болен, потом старалась не обращать внимания, потом усиленное внимание стало её раздражать.

— Перестань на меня смотреть, — потребовала она вечером, когда в очередной раз пыталась освоить замораживание чашки.

— Уже и посмотреть нельзя? — усмехнулся Милко.