Так-то оно так, но тогда ему не вряд ли удастся привести звездолет снова в активное состояние... Или удастся?

Может быть, если он когда-нибудь покинет эту планету, он заберет с собой другого человека. Или других? Нелегко, должно быть, найти людей, которые захотели бы улететь, и потом, неизвестно, на скольких человек рассчитан корабль. Двух он возьмет наверняка: Слант знал, что звездолет экипирован для захвата и транспортировки на базу пленника.

Он попытался представить себе, каково это: вернуться на борт, чтобы пилотировать корабль, и кто-то рядом с ним.

Все еще пытаясь — довольно безуспешно — вообразить себе эту немыслимую картину, два часа спустя он остановился на ночлег.

На этот раз Слант припомнил, что, засыпая, нужно назначить себе час пробуждения, и поэтому он открыл глаза на восходе, как раз вовремя — первые лучи утреннего солнца золотым и розовым расцвечивали кроны деревьев.

Это утро было чуть прохладнее предыдущего, и он не знал, отнести ли это на счет погоды или просто лето подходит к концу. Впрочем, не все ли равно. Он способен переносить и холода, особенно теперь, когда у него есть лошади и отобранные у разбойников еда и деньги.

Единственное, что могло задержать его, так это настоящий снежный буран, но до зимы еще далеко. И даже если он попадет в метель, можно укрыться в ближайшем городке или поселке. Без компьютера, спускающего на него собак по любому поводу, он может переждать все что угодно. Он еще молод, несмотря на четырнадцать лет — пятнадцать, включая год, потраченный на военные тренировки, сеансы гипноза и тому подобное, — проведенных в армии.

Его проклятое бродяжничество тоже, может статься, стоит потраченных на него лет. В конце концов, он свободен и все еще жив, чего могло и не быть, останься он на Древней Земле. Если отбросить разницу в три сотни лет, — столько ему все равно не прожить, — маловероятно, что он дожил бы там до своего настоящего возраста, то есть до тридцати трех. Если б его не прикончили Д-серии, то последующее крушение цивилизации уж точно.

Вместо этого он жив-здоров, хотя и попал на отсталую планету, и богат, как Крез: у него есть его сила, скорость и тренинг; лошади и припасы и даже целый космический корабль, который когда-нибудь он может использовать в собственных интересах.

Слант решил, что день будет хорош. По приобретенной за четырнадцать лет привычке он прошел через весь комплекс упражнений на растяжку, которые делал с момента вылета с Марса, затем вскочил в седло и отправился дальше на восток.

До Праунса оставалось менее двух дней. Через семьдесят два — нет, через шестьдесят часов, учитывая более короткие здешние сутки, — у него, может статься, уже не будет адской машинки в черепе. Это была такая чудесная мысль, что он с наслаждением растягивал ее.

В полдень Слант ненадолго остановился и плотно пообедал сухими фруктами и соленым мясом — запасами из седельных сумок грабителей. Киборг знал, что корабельная пища хранится вечно, в то время как любая другая портится раньше или позже. Здешняя пища, которую следовало съесть в первую очередь, была необыкновенно вкусной, и он ел с удовольствием.

Слант уже запил оставшиеся фрукты водой и собирался седлать свою лошадку, как вдруг услышал отдаленный птичий крик. Оглянувшись, он взглянул на запад как раз в тот момент, когда чья-то темная тень, упав с неба, пропала среди деревьев.

Хищная птица, решил киборг. Может быть, ястреб, атакующий что-то невидимое в лесу. Это его не касалось. Вскочив в седло, он поскакал дальше.

Ровно через двадцать минут лошадь замедлила бег. Слант насторожился.

Может быть, она чует что-то, что ей не по вкусу? Он понятия не имел, что может таиться в этих лесах. И если раньше он не сталкивался ни с какими чудовищами, кроме людей, это еще не означало, что их нет вовсе.

Лошадь ступала все медленней и неохотней — что-то останавливало ее.

Слант цокал, используя и стремена, и удары поводьями, одновременно понукая двух других лошадей. Наконец его лошадь встала как вкопанная. Вытащив из кармана пистолет, киборг зажал его в правой руке, левой держа поводья.

Дорога здесь делала два резких поворота, сначала направо, затем налево. И лишь завернув за второй поворот, Слант понял, чего испугалось животное.

На краю дороги лежало странное существо. Его свившийся кольцами хвост занимал почти всю проезжую часть. Неужели один из тех драконов, о которых говорил Террел?

Животное было огромно. Слант не мог определить его размеры, поскольку лежало оно, свернувшись клубком, но в одной только голове было добрых два метра.

Именно его размеры убедили Сланта в том, что это дракон, и ничто иное, хотя существо отнюдь не напоминало чудовищную рептилию. Скорее оно походило на кошку, если не считать того, что покрытое чешуей туловище было совершенно гладким. И клыки его сделали бы честь любому саблезубому тигру.

Форма головы была определенно кошачьей, но ушей видно не было, что делало ее какой-то неправильной. А покрытая черными крапинами розово-коричневая шкура придавала созданию какой-то ущербный, выморочный вид.