Слант осторожно поднялся на ноги. Издыхающий зверь не обратил на него никакого внимания.

Все тело киборга ныло, болели вывернутые суставы — с такой силой он цеплялся за складки кожи, перед тем как дракон сбросил его. Но в остальном все было в порядке. Описав широкую дугу вокруг монстра, Слант подобрал свой снарк.

Если это существо все же попытается броситься на него, придется защищаться, а если оно окончательно обессилело, лучше избавить его от дальнейших мучений. Сланту не нравилось глядеть на страдания живого существа, он был почти уверен, что с такими ранами дракону не выжить.

Конвульсии прекратились. Тяжело дыша, монстр неподвижно лежал на боку. Ему наконец удалось освободиться от ножа в горле, и из широкого отверстия хлестала кровь. Здоровый глаз — золотисто-зеленый диск — смотрел на Сланта, но вряд ли видел его. Другой превратился в сочащуюся слизь.

Пошарив в куче хвороста, о которую споткнулась его лошадь, Слант подобрал все выпавшее из его карманов и вернулся к дракону. Тот попытался смежить глаза, и левый глаз закрылся, но кровь, запекшаяся на правом, не давала прикрыть его, и из-под наполовину оторванного века виднелся угасающий золотистый зрачок.

Слант проверил снарк на куче листвы — тот исправно проделал в ней овальную дыру, подняв клубы пыли.

Осторожно подойдя к дракону и остановившись примерно в метре от него, Слант прожег кровавую дыру в его черепе.

Дракон был мертв.

Откуда-то со стороны послышалось хлопанье в ладоши, и голос Эннау воскликнул:

— Это было великолепно!

Какое-то мгновение Слант молча глядел на нее. Эннау все еще лежала у обочины, куда отбросила ее лапа дракона, она весело хлопала в ладоши.

— Это было великолепно! — повторила она.

— Отнюдь, — возразил Слант, — скорее нелепо. Что ты тут делаешь?

Он по-прежнему стоял не двигаясь, со снарком наготове, когда девушка, вскочив на ноги, побежала к нему. Она протянула руки, будто для того чтобы обнять его, но он угрожающе поднял снарк. Эннау резко остановилась, и на лице ее отразились удивление и обида.

— Что ты здесь делаешь? — сурово повторил Слант.

— Я последовала за тобой.

— Это и так очевидно. Зачем?

— Зачем что?

— Зачем ты за мной увязалась? Зачем ты разбудила дракона?

— Прости. Я его не заметила. — Вид у нее был при этом искренне покаянный. — Я не хотела подвергать тебя опасности.

— Ты заставила меня убить его.

— Мне правда очень жаль. Я не хотела ничего плохого.

— Зачем ты следовала за мной?

— Я... я не знала, что мне еще делать. Мой дядя Курао мертв, и в Олмее нет никого, кто бы мог позаботиться обо мне.

— А Фуринар?

— Он меня не любит. И, кроме того, у него своя семья.

— А почему ты не попросилась в ученики к другому магу?

— Я не знаю других магов.

— Тогда почему ты не можешь сама о себе позаботиться? Ты же маг, так ведь? Или ученица мага.

— Я не могла.

— Почему?

Она опять посмотрела на него с удивлением и обидой, будто Слант мучил ее понапрасну.

— Зачем ты все-таки преследуешь меня? Что мне с тобой делать?

— Ты убил моего дядю.

— Так, значит, это месть?

— Нет, ничего подобного! Но он был моим учителем, а ты убил его.

Слант, к испугу своему, вдруг обнаружил, что начинает понимать, в чем дело, во что он ввязался.

— А какое отношение имеет одно к другому?

Она сконфуженно опустила глаза:

— Ты... ведь это ты виноват в том, что я осталась без покровительства, понимаешь?

— Значит, теперь я должен стать твоим защитником. Получается, я выиграл тебя, как приз?

— Не знаю. Наверное...

Слант с недоверием уставился на Эннау.

— Ты это серьезно?

Она кивнула.

— То есть ты собираешься остаться со мной?

Она опять кивнула.

— Если ты мне позволишь, конечно.

— А если нет?

— Не знаю, — она снова подняла на него жалобный взгляд. — О, пожалуйста, позволь мне остаться с тобой! Мне некуда идти!

— Ты можешь вернуться в Олмею, там твое место. Разве ты не наследница лавки Курао? Ты ведь можешь продолжать его дело или получить за нее деньги.

— Возьми ее, если хочешь.

— Не хочу.

— Вот и я тоже. Я хочу пойти с тобой.

— Я сам не знаю, куда иду.

— Это неважно.