Ведь советники заявляли, что могут отличить ложь от правды, а значит, если он солжет, они все равно узнают настоящий ответ.

Или нет? Правда состояла в том, что он и сам не знал, чего хочет. Он ненавидел компьютер с его вмешательством в его жизнь и постоянными угрозами, но привык к нему. Это был единственный контакт с потерянным домом и единственный товарищ за одинокие четырнадцать лет. Потерять его — значит навсегда лишиться прошлого.

Лишиться прошлого... Что ж, он может начать заново и построить жизнь, основанную на реальности, а не на давно проигранной воине.

Совет ожидал ответа.

— Да, — выговорил наконец. Слант. — Хочу, — а про себя добавил то, что, как он надеялся, тоже попадет в файлы, когда, тот снова выйдет на связь: «Я просто играю для их успокоения».

— Вижу, ты говоришь правду. Ты не боишься гнева демона?

— Демон никогда не спит, всегда бдительно наблюдает за мной. Он смотрит на меня и в эту самую минуту. — Слант заметил, что по мере практики все более свободно владеет языком.

— Почему ты лжешь? — Старик, казалось, устал.

— Демон получает запись всего, что я делаю или говорю.

— А, теперь я слышу правду. И, мне кажется, понимаю тебя. Слушай, Слант, мы очень заинтересованы в тебе. За всю историю Тейши здесь не появлялся никто, подобный тебе. Тем не менее ты не способен говорить или действовать свободно, и мы не можем общаться с тобой, пока ты одержим демоном. Вот почему я спрашиваю о той штуке у тебя в голове. Если мы освободим тебя, ты будешь помогать нам?

Автоматически сработал инстинкт самосохранения, и он выпалил:

— Нет, я верен Древней Земле и не стану служить тем, кто ищет ее разрушения.

— Что? — Лицо мага выражало полную растерянность.

Женщина средних лет, которой он отдал автомат во время первой аудиенции, спросила:

— Что это за бред о Древней Земле?

— Не обращай внимания, это не важно, — сказал ей старик.

— Но...

— Об этом мы сможем поговорить позднее. Наша первоочередная задача — устранить демона, который контролирует этого человека. Скажи, Слант, смотрит ли демон на тебя сейчас?

— Думаю, да. — Он уже был абсолютно уверен, что маги расслышат в этих словах ложь, как и во всех прочих.

— Ты можешь определить, когда он контролирует тебя, а когда нет?

— Нет.

Интересно, как работает прибор, устанавливающий правду. Это не просто какая-то вариация детектора лжи — тело его отрегулировано так, что ложь не отражается ни на пульсе, ни на дыхании. Еще одна загадка «колдовства» магов. И где спрятаны их приборы? Может быть, в столе или под этими развевающимися мантиями?

— Он скоро вернется?

Слант прикинул, сколько прошло с тех пор, как он потерял контакт, и правдиво ответил:

— Примерно через десять минут.

Старик повернулся к своим соратникам, и они недолго о чем-то шептались между собой. Потом он вновь обратился к Сланту:

— Как зовут твоего демона?

Сланту вопрос показался чуточку странным, а впрочем, безобидным.

— Система Компьютерного Контроля Автономного Разведывательного Комплекса 205, — ответил он на своем родном языке.

— Так длинно? И на таком странном наречии? Это его настоящее имя или условное обозначение?

Слант задумался и внезапно осознал, что в действительности вопрос не так уж странен и безобиден. Он может оказаться жизненно важным, если только ему удастся дать на него тот ответ, какой нужен советнику.

— Так он зовется. Я не знаю его освобождающего кода, того, что вы называете настоящим именем.

— Жаль.

Слант пожал плечами. Если бы он знал код, ему не понадобились бы никакие маги.

— Этим утром ты убил человека.

Внезапная перемена темы застала его врасплох.

— Мне очень жаль, — пробормотал он, вспомнив страшную сцену в спальне верхнего этажа, и спросил в свою очередь: — А что с девушкой? Будет она жить?

— Да, будет. Но она потеряла руку, и мы не уверены, что сможем восстановить ее.

— Мне очень жаль, правда.

— Откуда у тебя такое оружие? Мы никогда не слышали ни о чем подобном.

— Прежде чем попасть сюда, я никогда не встречался с магией.