Но далее не смею

Песнею своею,

Весьма простонародной,

Любви касаться благородной,

Бессильный гнев свой изливать!..

Любовь достойно воспевать

Лишь Генрих фон Фельдеке 97 умеет.

Пред ним мой бедный язык немеет,

Поэтому я приуныл.

А Фельдеке Любовь сравнил,

Вняв сладостным напевам,

С большим, цветущим древом,

Хоть лучше бы изображать,

Как нам от нее бежать...

А впрочем, от Любви уберечь

Не могут нас ни щит и ни меч,

Ни латы наши стальные,

Ни стены крепостные.

Не ускакать от нее на коне,

От нее по морской не уплыть волне:

На море и на суше

Загубит наши души.

. . . . . . . . .

Но, госпожа Любовь, мне жаль,

Что оказался Парцифаль,

К великому несчастью,

Под вашей строгой властью.

Ах, право, в неурочный час

Кондвирамур прислала вас

К нему из Пельрапера.

Скажу вам для примера

(Прости, всемилостивый Бог!),

Что я бы вынести не мог

Подобного явленья...

Теперь без промедленья

Рассказ я продолжаю свой,

Чтоб не томился наш герой

Под сладким вашим игом,

А пробудился мигом...

...Итак, могущественный Кей,

Воинственнейший средь людей,

Закованный в такие латы,

Что столь надежны, сколь и богаты,

Свой к Парцифалю держит путь.

Не сомневаюсь я ничуть:

Достойный отпрыск Гамурета

Нашел бы способ для ответа,

И Кей бы замертво упал...

Но юный валезиец спал,

Его всего сковала дрема

(Которая и нам знакома),

Он не подъемлет головы...

О женщины! Виновны – вы!

Зачем рассудки нам туманите?

В какую вы нас пропасть тянете?..

Мне это видеть невтерпеж!

Скажите, разве не похож

Герой наш на самоубийцу?..

Кей подъезжает к валезийцу.

"Я, – молвит, – требую суда!

Вы нагло прибыли сюда.

Чье привело вас наущенье?

Неважно!.. Важно возмещенье

Непостижимого урона!

О, здесь оскорблена корона!

Но крови мы не жаждем, нет.

А посему благой совет

Без возмущения примите:

С себя оружие снимите,

Затем, смирив свой нрав горячий,

Ошейник – именно! – собачий

Наденьте... Да... Я так велю!

Я отведу вас к королю...

Ах, не хотите? Что ж, мой милый,

Тогда вас взять придется силой!"

Вот что промолвил злобный Кей.

Но госпожа Любовь сильней

Трезвого Рассудка:

Спит Парцифаль!.. Подумать жутко,

Что с Парцифалем может стать...

Кей закричал: "Ты смеешь спать,

Когда я говорю с тобою?!

Вострепещи перед судьбою!.."

Его по шлему стукнул он

Своим копьем... Раздался звон...

Но валезиец не очнулся,

Даже и не покачнулся.

"Ну, ждать я больше не могу!

Сейчас ты мертвым на снегу

Навеки спать уляжешься,

Коль следовать за мной откажешься!..

Тебя бы надобно кнутом

Полосовать, дабы потом

Мешки с мукой взвалить на спину!

Тебя, ленивую скотину,

Ничем иначе не проймешь!

Не понял? Ну, сейчас поймешь!

Избить! Избить до синяков!

Осел – так не жалей боков!

Тут не воздействуешь словами!.."

...О, боже! Что мы слышим с вами?!

Такое и у мужика

Слетает редко с языка,

А тут вот вдруг – у паладина!

Но кто ж во всем этом причина?

Не вы ли, госпожа Любовь?..

Я знаю: вам не прекословь...

Однако Парцифаль проснулся.

Вновь господин Рассудок к нему вернулся

Развеялся ужасный сон,

И капель крови не видит он

На поляне белоснежной,

Готовый к битве неизбежной...

. . . . . . . . .

. . . . . . . . .

Теперь поведать вам могу,

Что приключилось на снегу:

Сперва казалось, грозный Кей

Героя нашего сильней

Да и ловчей немножко.

В его щите окошко

Своим мечом он прорубил,