Шрифт:
Иль враг я собственным детишкам?
Весь век живя своим трудом,
Мы никому не подаем...
Но кто мне денежек подкинет,
Как лучший друг, мной будет принят.
Ну, доставай свой кошелек!.."
И тут наш юноша извлек
Кольцо божественной Ешуты.
Крестьянин ахнул: «Фу-ты ну-ты!»
И, весь дрожа, заговорил:
"Ах, чудо-мальчик! Как ты мил!
Вот уж красавец так красавец, -
Мечта прелестнейших красавиц,
Мой дом открыт тебе всегда!
Питье найдется и еда,
Перинка мягкая из пуха!..
А ну, готовь постель, старуха!.."
Наш друг сказал: "Я не шучу,
Тебе я щедро заплачу,
Уж больно есть и пить хочу я
И у тебя переночую.
А завтра, рано поутру,
Ты мне к Артурову двору
Дорогу верную покажешь".
"Все будет так, как ты прикажешь, -
Сказал рыбак. – Уж как-нибудь
Мне хорошо известен путь
К дворцу великого Артура...
Твой гордый взгляд, твоя фигура,
Речь, благородна и смела,
Как раз – для Круглого стола..."
И вот, часу примерно в пятом,
Наш мальчик, вместе с провожатым,
Спешит к Артуру во дворец...
Гартман фон Ауэ, 61 ты, певец,
Гиневре 62 верный и Артуру,
Прошу тебя: не вздумай сдуру
Обидеть друга моего!
Зря выражает торжество
Твоя ехидная улыбка.
Мой друг – не арфа и не скрипка,
Чтобы могли играть на нем!
61
Гартман фон Ауэ. – см. прим. 47. Вольфрам имеет в виду его куртуазные романы «Эрек» и «Ивэйн», восходящие к одноименным романам Кретьена да Труа.
62
Гиневра – в артуровских легендах жена короля Артура и дочь короля Леодогана (встречаются следующие варианты написания ее имени: Геньевра, Джиневра, Гвенивера и т. д.).
Эй, Гартман! Не шути с огнем!
Не то я сам твою Эниту 63
И мать Эниты – Карснафиту 64
При людях насмех подниму!
Хоть и слыву я острословом,
Но ранить друга острым словом
Я не позволю никому!..
Но вот они въезжают в Нантес. 65
Рыбак сказал: "Вы тут останьтесь,
А мне – я сам тому не рад -
Никак нельзя в престольный град.
63
Энита – возлюбленная и жена юного рыцаря Эрека в романах Гартмана и Кретьена (Энида).
64
Карснафита. – У Кретьена ее зовут чаще Тарсенезидой, но встречается и такой вариант.
65
Нантес. – Весьма показательно, что столицей Артура Вольфрам называет вполне реальный северофранцузский город Нант, а не традиционные Камалот или Карлеон.
Того закон не дозволяет.
По шее страж накостыляет
Иль кто другой намнет бока,
Едва увидит мужика.
Что ж... Ворочусь к своей хозяйке..."
Так скрылся с глаз простолюдин,
А бедный юноша, один,
Рысцой поехал вдоль лужайки.
Дворцовых нравов он не знал,
Галантным не был кавалером,
И Карвеналь 66 не обучал
Его изысканным манерам.
Одежд он пышных не носил,
Не слыл любимчиком удачи
66
Карвеналь. – Так в романе современника Вольфрама Готфрида Страсбургского «Тристан» зовут воспитателя героя (во французских версиях – Гувернал или Горвенал).
И в шутовском плаще трусил
На неуклюжей, тощей кляче.
(Да, не таким когда-то в свет
Вступал могучий Гамурет.)
Вдруг рыцарь перед ним возник,
Сияя, словно месяц ясный.
То был – скажу вам – Итер Красный, 67
Один из доблестных владык...
Явился он в доспехах алых,
На рыже-огненном коне.
Глаза горят. Лицо в огне.
Шишак – в рубинах и в кораллах.
Великолепный плащ на нем
Багровым светится огнем.
67
Итер Красный. – В артуровских легендах и романах так зовут короля Корнуэльского (кельтский вариант – Эдерн); у Вольфрама он назван королем Кукумберландии (Камберленда, графства на границе Англии и Шотландии).
Как кровь, красно его копье.
Меч красной краскою покрашен
(Белеет только лезвие).
Прекрасен облик. Взор бесстрашен.
Что жаркий пламень, кудри рыжи...
Подъехав к юноше поближе,
Он на почтительный поклон
Поклоном дружеским ответил.
И тут, немало изумлен,
Наш путешественник приметил
В руке у рыцаря бокал,
Что красным золотом сверкал...
Неужто с Круглого стола
Рука предерзкая взяла
Бокал, украшенный портретом,
Пылавший ярко-красным цветом?
И рыцарь молвит: "Друг мой юный,
Видать, обласкан ты Фортуной
И самой чистою из жен
Для славных подвигов рожден.
О, как же ты красив и статен!
Ты будешь славен, будешь знатен,
Ты создан волею творца,
Чтоб, ранив женские сердца,
Их дивным исцелять бальзамом
В служении прекрасным дамам.
Любовь бурлит в крови твоей.
Сейчас ты въедешь в город сей
И явишься к Артуру вскоре...