Он решает в дальнейший пуститься путь.

Ах, напрасно супруг и супруга

Приглашают младого друга

С ними вместе в шатровый их град.

Словно бы приглашенью не рад,

Он простился с милой четою,

Снова движимый целью святою...

. . . . . . . . .

А теперь я вам о том расскажу,

Как Орилус, обретший свою госпожу,

Ставши снова счастливым супругом,

К своим вернулся слугам

В шатровый город на лугу.

И вправду молвлю, не солгу,

В ту самую минуту,

Когда народ узрел Ешуту,

Восторга клики раздались.

Из множества сердец рвались

Те радостные клики:

День наступил великий...

Им поклонившись до земли,

Обоих в баню повели.

Двенадцать дев придворных,

Прилежных да проворных,

От грязи и от пыли

Владычицу отмыли.

И вот, умыта и свежа,

Вновь почивает госпожа

После скитаний длинных

На пуховых перинах.

Меж тем Орилус, в бане моясь

И ни о чем не беспокоясь,

Мечтает только об одном:

О скором отдыхе ночном.

Тут дорогому господину

Необычайную картину

Один старательный вассал

В таких словах живописал:

"Едва ты, герцог, удалился,

Король Артур сюда явился.

По обе стороны реки

Стоят Артуровы полки,

Кругом раскинуты палатки.

Герои так и рвутся к схватке.

Во имя доблести и славы

Придумывает он забавы:

Турниры, битвы без конца,

Пылают женские сердца.

Их здесь немало, дам прекрасных,

Любительниц сих игр опасных!.."

И герцог, словно бы в огне,

Воскликнул: "Снаряженье мне!

А герцогине – платье!.."

Не в силах передать я,

Как герцогине платье шло

И как лицо ее цвело!..

Затем на ложе они вдвоем сидели

И жареных пичужек ели...

Да жаль, ей герцог есть не давал,

Все беспрерывно целовал

Уста своей Ешуты,

Порвав раздора путы...

. . . . . . . . .

И вот они пустились вскачь.

Конь под Орилусом горяч.

Орилус, герцог, был при всем

Вооружении своем,

Однако в этот час он

Не был подпоясан

Испытанным своим мечом,

Что говорило всем – о чем?

О том, что пораженье

Он потерпел в сраженье.

Меч поперек седла лежал.

Плененью герцог подлежал

И крайне странной каре:

Служенью Куневаре!..

. . . . . . . . .

. . . . . . . . .

Артур, приметив тех двоих,

С большим почетом принял их,

Как если б их давно здесь ждали.

Пажи Ешуту сопровождали

При въезде в лагерь, ко двору...

И вдруг любимую сестру

(О, возликуйте, божьи твари!)

Узнал Орилус в Куневаре...

Да и она, волнением объята,

Признала в нем тотчас родного брата.

Тут достославнейший Орилус

Поведал ей, что с ним случилось.

Не скрыл он также и того,

Какую клятву взял с него

Его бесстрашный победитель,

Заступник добру, а злу – обвинитель,

Который ему явиться велел

Сюда, чтоб положить предел

Бесчинствам сенешаля Кея...

Затем он воскричал, бледнея:

"Кей! Кей тебя ударить смог?!

Но если есть на небе Бог,

Обидчик твой не уйдет от мести!

С героем величайшим вместе

За каждую твою слезу

Обрушим на него грозу!.."

. . . . . . . . .

А королева в это время

С придворными своими всеми

Спешит облобызать Ешуту...

Артур пришел. Ну, а к нему-то

Вассалы, слуги так и льнут.

Все в умиленье слезы льют,

Счастливейшую видя пару

И вместе с ними Куневару,

Что прежде, словно тень, брела,

А нынче брата обрела

И расцвела красою бесподобной...

Но кто это с ухмылкой злобной

Стоит угрюмо в стороне?

Кей, ненавистный вам и мне!

Счастливцев вид его бесил,

И оттого он был без сил.

Вдруг он Кингруна примечает,