Так что придется ехать самому.

– Милая, я на завтра отпросился с работы, а потом выходные, в которые я там, в общем-то, не нужен, так что я съезжу, пожалуй, за вещами.

– Ты серьезно?

– Ну да. Уже ведь холодает. А мы все теплые вещи оставили… там.

Медведь чуть не сказал «дома». Все же то место, где они обретались сейчас, домом назвать не мог ни один из них.

– А почему так срочно? Почему ты не предупредил меня? Отпросился - значит, уже знал, что поедешь, так почему мне-то не сказал!?

В голосе Ангела Медведю послышались истеричные нотки. Он прекрасно понимал ее. Было страшно. Обоим.

– Я быстро, родная… Я же вижу, как ты мерзнешь, а это тебе на пользу ну никак не пойдет – я не хочу, чтобы ты заболела. Ты и так в последнее время мрачная и вялая… Извини, не смотри на меня так, но ведь правда… Я боюсь, что ты уже могла начать заболевать.

– Глупости, я в полном порядке! Потерплю, скоро уже отопление дадут.

– Через месяц…

– Все равно! Все в порядке со мной, слышишь!? Не нужно никуда ехать.

– Родная, ну что ты… Меня ведь всего три дня не будет. Я постараюсь даже быстрее – ведь мы с тобой ехали по ночам, а теперь я поеду днем, да и плюс вечер-утро… Я точно вернусь раньше.

– Не надо! Останься со мной, прошу тебя! Не надо никуда ехать…

Медведь не мог понять, что с ней происходит. Внезапно Ангел перешла от оборонительной резкости к слезам бессилия… С ней такого никогда не происходило. Почти никогда. Да, Ангел была непредсказуемой, но чтобы ее настроение менялось так стремительно…

– Э-эй, солнышко, ну ты что?.. Ну все, все, успокойся… Я же здесь… Я здесь. Ладно, я не поеду. Раз ты не хочешь – не поеду… А отгул – подумаешь, проведем его вместе, так ведь только лучше будет, правда? Ну давай, посмотри на меня…

Медведь поднял к себе заплаканное лицо Ангела и нежно поцеловал ее. Пусть солено, пусть горько, но это Она, Она с ним, и он должен ее защищать. И если ей нужно, чтобы он был рядом, он будет.

Ну в самом деле, как ему могла даже в голову прийти идея оставить ее здесь одну? Нет, никак нельзя… Пускай, он лучше и правда купит что-нибудь… Пусть денег нет – дешевое, пускай… Зато новое. У них все теперь будет новое…

– Слышишь, милая? Новое… Все у нас будет новое… Новое место, новая жизнь…

Ангел прижалась к нему, крепко-крепко обхватив руками.

Только их чувства должны остаться старыми. Только здесь ничего не должно измениться.

37

Он все-таки уехал… И, по сути, именно она переубедила его.

Да, сперва она ужасно испугалась, потому и цеплялась за него так же отчаянно, как утопающий за тоненькую и скользкую соломинку.

Но так будет лучше… Им и правда нужны их прежние вещи – так оба почувствуют себя если не дома, то хоть не настолько в гостях, как сейчас. Если рядом будут привычные вещи, обоим будет легче… Как же она сейчас скучала по зеленому ежу, если задуматься…

И потом, сама причина ее страха… Ей нужно было обдумать ее. Все взвесить, все решить… Хотя было ли здесь, что решать?

Да, она боялась… Но она должна справиться. И должна сделать это сама. Тут никто не сможет помочь, это слишком глубоко, слишком внутри…

Будет только лучше, что он уехал… Будет проще.

Уже целый день Ангел сидела в квартире одна. И подводя итоги этого одинокого дня, она не могла не признать, что о Крылатом думала едва ли не чаще, чем о Медведе.

Да, она волновалась о последнем, да, ждала его возращения и отчасти все же жалела, что он уехал, но… Но каждый раз, когда она задевала Крылом мебель, каждый раз, как видела – пусть мельком – его отражение в зеркалах или осознавала неправильность своей тени на стене, она думала о Крылатом.

В итоге, не потому ли она и упросила Медведя все-таки ехать? Не рассчитывала ли она, что так сможет снова поговорить с Крылатым наедине? Нет, ну конечно же, нет! Что за бред… Хотя… Так ли она в этом уверена?

Противно… Бесконечно противно даже думать, что она способна на нечто подобное, но…Нет, признаваться в этом себе еще противнее, она не станет… Нет, она не могла. Не должна была… Ангел в смятении начала ходить по квартире.

Зря… Зря она отправила Медведя туда одного… Надо было ехать с ним, и пусть увидят, пусть ее заметят, да сколько угодно, но они не должны были расставаться… Это было огромной ошибкой с ее стороны… Да, это именно ееошибка… Ведь он передумал, не хотел ехать, это все она…

Внезапно физическим и душевным метаниям Ангела пришел конец.

В дверь позвонили.

Сколько раз уже за последние несколько дней оказывалась она вот так вот застигнутой врасплох обычным звонком!... В этот раз за дверью выждали какое-то время, а затем раздался вежливый стук. Именно вежливый. Какой-то мягкий, ненавязчивый, деликатный…

Ангел уже знала, кто стоит за дверью. Она почему-то не боялась. В конце концов, из всех людей на земле он, вероятно, был вторым после Медведя, кто не хотел причинять ей боль, не хотел мучить ее. И, пожалуй, он был единственным, кто мог полностью ее понять. Если бы только еще ейудалось понять, что творится у него в голове…