– Мальчишка раздавал на перекрестке. Пиццерия «Бэлла».

– А где ты оставил авто?

– На стоянке перед твоей стоматологией. Не помнишь?

– Мне кажется... это все твоя матрица...

– На тебя еще пережитый стресс действует, – он пожимает плечами.

Теперь уже она всматривается в его лицо.

– Когда тебе в последний раз говорили, что ты очень красив?

– В последний раз? В косметическом салоне. Я делал татуаж бровей.

– Татуаж бровей?

– Совсем легкий, чтобы изменить линию.

– Зачем?

– Некоторые линии со временем нужно менять.

– Например?

– Линию жизни.

– Линию сердца?

– Может. Но у меня этого не получилось. Поэтому я и сказал: некоторые линии, не все...

Они входят в ее квартиру, он сбрасывает пиджак... И она вспоминает, как он пришел к ней впервые... Как дерзко себя тогда вел... как выключал свет. Как она вдруг почувствовала, что ее прошлое стирается.

А потом все обрушилось с новой силой – воскрешение Герасимова, преследование сумасшедшего, убийство, допросы следователей, ухаживание Колоса, осведомленность Шубина...

Она всматривается в его сине-фиолетовые глаза...

– Поговорим о ключе от счастья?

Он усмехается.

– Пошлость на ум приходит, когда ты спрашиваешь меня о ключе. Но если ты так серьезно настроена – поговорим…

18. ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Влад некоторое время молчит. В комнате тихо. Даже часы не тикают: остановились во вчера. Если судить по ним, Новый год никогда не наступит. А на самом деле – четыре дня до Нового года.

– Я понимаю, о чем ты хочешь спросить, – говорит он Ане. – Но я не отвечу прямо. Это сложно. Прямые ответы не всегда бывают понятны, как это ни парадоксально. Вместо этого, я, как Шахерезада, расскажу тебе три истории. Не тысячу, правда, а всего три. Только одно условие: ты будешь слушать молча, не перебивая, не комментируя и не задавая вопросов. Даже если тебе будет казаться, что то, о чем я говорю, тебя не касается, ты будешь молчать, договорились?

– Договорились, – она пожимает плечами.

Влад выключает свет и садится в кресло. Аня опускается напротив, едва различая его лицо в темноте.

– По традициям жанра – темнота без всяких спецэффектов, – объясняет свои действия Влад и еще несколько секунд молчит. – Итак. История первая. Без названия, без точных имен и дат, как, впрочем, и другие. Но герой их – один и тот же. Это молодой человек. В первой истории он очень молод – ему семнадцать лет.

Ему семнадцать лет... Он влюблен в свою одноклассницу. Все банально. У него еще никогда не было женщины, и даже онанизмом он занимался не очень активно. У него ломается голос и потеют ладони. В ночь после выпускного бала он оказывается вместе со своей любимой в квартире друга. И... не может к ней прикоснуться. Он предлагает ей «руку и сердце». Девочке же этот суповой набор совсем ни к чему. Ей тоже семнадцать, и у нее большие планы на жизнь – отдельные от него планы на отдельную от него жизнь, на свою собственную.

Она уходит, а парень падает в обморок. Молодежь, как водится, склонна к обморокам и максимализму. Приходит в себя от того, что вернулись его друзья: хозяин квартиры и еще один школьный «фулиган», разгильдяй и двоечник. Друзья пьяны в хлам. Обсуждают встречу рассвета в подробностях: минет, анашу и все вероятные и невероятные способы сексуальной близости с бывшей классной. Наш герой соображает плохо. И тогда двоечник хлопает его по плечу.

– Не кисни, очкарик! Твоя Залетаева меня тут догнала в темном переулке: возьми меня, типа, невтерпеж. Потащила в какую-то канаву, сама на меня запрыгнула. Такое вытворяла – охренеть просто! А тебе вот передала привет.

И выложил перед нашим героем черные тонкие трусики. Второго обморока не последовало. Парень просто в черном тумане попробовал отыскать дверь.

– Эй, подарочек забери! – напомнил Морозов. – На них даже кровь настоящая...

В эту же ночь все «настоящее» закончилось. С тех пор кровь никогда для него не была настоящей. И ни одна женщина не была настоящей. И ненастоящих женщин было много...