– И? – Гром помрачнел.

– И – с моста. Не было времени возиться с телом. Дело в том, что.., – Сашка распахнул куртку.

– Ты ранен?

Гром вскочил.

– Сейчас организуем!

Стал звонить своему хирургу.

– Серьезно, как думаешь? – спросил снова.

– Я упал от боли… сначала. Но этот парень – он был не профи, Гром. Профи бы прикончил меня без колебаний. А этот сначала устроил обыск в машине.

– И что нашел?

– То, что я должен отвезти в Москву. Это вторая часть сделки. Ради нее меня и выдернули… Так я понял.

– Какая еще «вторая часть»? Деньги уже зашли на счета.

Сашка достал диск и потянулся к компу. Гром уставился на экран.

Запись оказалась достаточно качественной и хорошо смонтированной. Комната, скорее всего, была отельной. За окнами виднелись вывески – похоже, на болгарском. За столом напротив двоих азиатов сидел хмурый пожилой человек в костюме.

– Это Северцев, – кивнул, наконец, Гром.

Камера отлично фиксировала лица всех присутствующих. Разговор происходил на английском и речь шла о сделке по поставке оружия и техники в Ирак. Той техники, которую Сашка и встретил в Багдаде.

– Когда он туда ездил? – снова спросил Гром. – Похоже, он тогда еще не был крупным чиновником.

Они досмотрели запись до конца.

– И зачем они так страховались? Разве Северцев кинул бы их? – Гром дернул плечами.

– Мог. Мог и кинуть, – кивнул Сашка. – Тогда запись наверняка попала бы в Штаты. И это была бы бомба.

– Это и сейчас бомба, – добавил Гром. – Думаешь, этот гаишник?..

– Не похоже. Лох какой-то. Но как он узнал о фильме?

Гром покачал головой.

– А знаешь, что будет, если о нем узнает ФБР? Россия разрешила им самостоятельно проводить расследования на своей территории, если это касается международного терроризма. Любого, кто попадает на подозрение, они имеют право задержать и вывезти из страны. ФСБ их поддерживает – без вопросов.

– Я это знаю. Меня удивляет другое: Северцев положился на меня. Можно сказать – доверился.

Гром тоже взглянул озадаченно.

– Может, у тебя имидж кристально честного чела. Но когда ты вернешь ему копию, не думаю, что твой имидж тебе поможет.

– А тебе твой?

Он помолчал.

– Мы влипли, Гера. Мы влипли по самые-самые. Что дальше?

– А раньше… как ты с ним?

– Не напрямую, но он не обманывал нас. Мы же с ним по Чечне работали. Что делать, Гера?

– Без паники.

Повисло молчание. В это молчание постучал хирург-Яшка. Осмотрел Сашкино плечо.

– Ну, как сказать? Пуля внутри. И ее надо доставать.

– Давай все здесь и быстренько. Человеку ехать надо, – намекнул Гром.

– Куда ему ехать? В дороге его совсем раскачает – ему лежать надо, отдыхать, – запротестовал Яшка.

– Не в этой жизни.

Яшка свой, кажется. Ребят он штопал. Но Сашка впервые с ним сталкивается. Работает хирург неспешно, стерильно, в белом. Губы сосредоточенно сжаты.

Он все делает сам: от местного наркоза до финишной перевязки. И Гром смотрит молча и только кряхтит иногда, словно больно ему самому, а не Сашке. Потом лезет в офисный сейф за деньгами.

– Дай Бог тебе здоровья, Яш.

– И тебе спасибо.

Док берет деньги и, не считая, прячет в карман.

– Далеко собрался, орел? – бросает последний взгляд на раненого.

– Хочешь со мной? – улыбается Сашка все еще под действием сонной наркотической замедленности.

– Шутишь? – док усмехается. – Это ваше дело – по миру носиться. А мое дело – латать вас.

И уходит. Сашка снова остается наедине с Громом.

– Разве это дело?