«Только бы он не уехал. Пусть он останется! Если я и вправду ему не безразлична, он поймет, как нужен мне сейчас, и останется. А потом я скажу ему все», — думала девушка.

— До завтра, Наташа. Мне сейчас нужно срочно уехать. В шесть часов важная встреча.

Машина медленно развернулась и уехала. Однажды она уже отъезжала от этого крыльца. Но сколько радости и надежды было тогда в сердце Наташи и сколько горя, отчаяния было на этот раз.

Конечно, она не пошла на концерт. Точнее сказать, пошла. И пришла, как всегда, за полчаса до начала. И гуляла по улице, перед зданием театра, нервничая и ведя в уме бесконечные диалоги с Игорем, в которых она старалась объясниться с ним. Но увидев подъезжавшую к служебному входу белую машину, испугалась и спряталась за угол дома. А Игорь помог выйти из машины все той же стриженой девушке. Она что-то говорила ему. Он оживленно ей отвечал. Потом, засмеявшись, обнял ее за плечи и прижал к себе.

Какие они были нарядные! Игорь в сером костюме, а эта композиторша — в длинном голубом платье, обтягивающем корпус и расширяющемся от бедер. Серебряные изящные браслеты, длинные серьги говорили о хорошем вкусе этой особы.

Все еще обнимая девушку, свободной рукой Игорь открыл дверь. И вот она уже закрылась за ними. Наташа, забыв о транспорте, пошла домой пешком. Она даже не замечала, что плачет. Теперь ясно, что между ними все кончено. Нет, не потому, что она ревнует его к этой девушке. Конечно же, когда он захочет жениться, то предпочтет ту, с кем у него будут общие интересы, а не ее, Наташу. Для нее нет места в его жизни.

— Наташа о чем-то, как всегда, задумалась, — сказал Сергей.

— Мне грустно оттого, что вы уезжаете.

— Да, завтра утром нам нужно быть в аэропорту.

— А я через два дня уезжаю домой к маме, — сообщила Наташа.

Поезд подходил к Саратовскому вокзалу. Впервые за последние два месяца Наташе было радостно. Скоро она увидит маму, прижмется к ней, и тогда все несчастья и тревоги исчезнут, развеянные маминой добротой, как исчезали они в детстве. Наташа специально не сообщила маме, что приезжает. Пусть это будет для нее приятным сюрпризом. Она представила, как обрадуется мама ее приезду, как бросится целовать ее, а потом готовить ее самые любимые блюда. И только вечером, когда они сядут пить чай, мама спросит: «Ну, дочка, что у тебя стряслось? Рассказывай». И Наташа расскажет ей обо всем. Как впервые увидела Игоря, как потом слушала его стихи, какое счастье испытала в его доме. Только больно будет вспоминать о том, что было дальше, и стыдно говорить, что в женской консультации она чуть было не отказалась от своего ребенка.

Девушка ехала по милому ее сердцу городу. Здесь она родилась и прожила восемнадцать лет, пока не отправилась учиться в Москву. Она привыкала к необъятным пространствам Москвы, и всякий раз, когда приезжала в родной город, ей казалось, что он стал еще меньше. Узкие улицы, низкие дома, тесные дворы. Вот под этой ивой она играла с подружками в куклы, а с этого каштана соседский мальчик рвал для нее колючие зеленые плоды. Вот ее подъезд. Запахи, знакомые с детства. Наташа вспомнила, как пахнет у них в квартире: масляными и гуашевыми красками. Ее мама работала художником-оформителем и часто брала работу домой, чтобы заработать чуть больше денег.

Наташа не стала звонить — она открыла дверь своим ключом. Уже в коридоре она почувствовала, как сильно пахнет в квартире лекарством. С тревогой Наташа вошла в комнату. Мама лежала на кровати. Она так изменилась, что ее трудно было узнать. Наташа приезжала домой в феврале, на зимние каникулы. Что же случилось?

— Наташенька, — мать с трудом протянула ей руку, пытаясь улыбнуться.

Наташа села на край кровати.

— Что с тобой, мамочка, дорогая?! — спросила она, едва сдерживая слезы.

— Да вот, заболела. Вместо того, чтобы встретить тебя как следует, лежу, — мама с усилием выговаривала слова.

— Почему ты не сообщила мне, что больна?

— Не хотелось тебя беспокоить. К тому же я только на прошлой неделе слегла, а так-то работала.

Наташа схватилась за голову. Вероятно, мама уже давно была больна, но работала, превозмогая слабость, чтобы она могла учиться и жить в Москве.

— Мамочка, а ты ходила к врачу? — спросила она.

— Да нет, все было некогда, а теперь и сил-то нет. Но ты не беспокойся. Я скоро поправлюсь, — пообещала мама. — Хорошо-то как, что ты приехала, доченька.

Наташа осмотрела комнату. Мама поддерживала в ней порядок, пока не слегла. Все было прибрано. Лишь на столе лежал недорисованный плакат, который мама уже не могла доделать. Девушка побежала к соседке вызвать «скорую помощь». Приехавший врач осмотрел больную и коротко сказал: «Собирайте ее в больницу». Все произошло так быстро, что Наташа даже не успела переодеться, и теперь возле носилок в машине «скорой помощи» сидела в дорожной одежде — в джинсах и тенниске. Она гладила мамину руку.

— Родная моя, я приехала. Теперь все будет хорошо. Ты поправишься, — повторяла она, стараясь не плакать.

— Как я подвела тебя, — говорила мама. — Ты думала отдохнуть после учебы, а вот какой подарок-то я тебе преподнесла.

— Молчите, вам вредно разговаривать, — сказал врач.

Машина подъехала к больнице. Два подошедших санитара отнесли маму на носилках в приемный покой.

— Нужна срочная операция, — сказал Наташе один из появившихся врачей. — Иначе она не проживет и несколько дней. Правда, я не могу гарантировать, что она перенесет операцию. Слишком ослаблен организм.