О чем она думает?! Ведь они почти миновали знаменитую скалу. Она взяла микрофон и начала объяснения, снова почувствовав спокойствие и уверенность. К ней подошел господин Шульце. Он сильно располнел за эти годы. Живот заметно приподнимал полы летнего кремового костюма. На голове обозначилась лысина. Взгляд стал более серьезным и сосредоточенным, но глаза его всегда добрели, стоило ему только увидеть Наташу.

— Ты сама похожа на Лорелею, — улыбаясь, сказал он. — Ты не устала?

Наташа ответила ему улыбкой.

— Меня беспокоит Игорь, — пожаловалась она. — Он совсем перестал слушаться. Фрау Эльза, его новая няня, просто сбилась с ног, удерживая его от проказ.

— Я заеду к вам сегодня вечером, если не возражаешь. Попробую побеседовать с ним как мужчина с мужчиной, — предложил Ханс Йоахим.

— Он вас очень любит и совсем не боится. Он понимает, что вы не можете на него сердиться, — сказала Наташа.

— Я постараюсь рассердиться поправдоподобнее, чтобы он поверил, — пообещал Ханс Йоахим.

Корабль подплыл к причалу, и иностранные гости пересели в автобус, чтобы добраться до замка. Девушка с эмблемой строительной фирмы на жилете разносила кофе, проходя с подносом из конца автобуса, где была расположена маленькая кухня. Наташа сидела впереди рядом с господином Шульце и отдыхала, откинувшись на спинку кресла.

— Наташа, у меня есть для тебя небольшой сюрприз, — Ханс Йоахим загадочно улыбался.

— Какой? Надеюсь, не слишком дорогой? — засмеялась Наташа.

— Он очень дорогой, но не измеряется деньгами, — интригующе продолжал он.

— Откройте же мне ваш секрет, а то я ни слова больше не скажу по-французски, и вы сами будете объясняться с вашими гостями, — пошутила Наташа.

— Ну ладно. Я ужасно напуган и сдаюсь. Дела требуют нашего с тобой присутствия в Москве. Думаю, какое-то время нам придется поработать там. Я бы мог послать кого-то вместо себя, но хочу лично разобраться в делах.

— Серьезные неприятности? — насторожилась Наташа.

— Полагаю, не очень. Мы быстро все уладим, — успокоил ее Ханс Йоахим. — Ну как, ты рада?

— Конечно, рада! — Наташе хотелось обнять друга, поцеловать его, но она не смела этого сделать при делегации. Она догадывалась, что поездка намечается не столько из-за работы, сколько именно ради нее.

Часто, приходя к ней, Ханс Йоахим заставал ее грустной. Разумеется, он понимал, как скучает она по родине, по русской речи. К тому же на днях в Москву приезжает Светлана с семьей, и Наташа неоднократно говорила господину Шульце, как бы хотела повидать подругу.

Недавно Светлана прислала фотографию. На цветном снимке около современного коттеджа в обнимку стояли она и Сергей, а рядом уже совсем большая Оксана держала за руку маленькую сестренку. До чего же они не похожи друг на друга! Полненькая кудрявая черноволосая Оксанка была почти повторением матери, сейчас, когда она стала старше, сходство особенно заметно. А малышка была худенькая, со светлыми косичками. Вылитый Сергей. Светлана писала, что они довольны жизнью, счастливы, но очень скучают по России и скоро приедут в Москву. Было бы замечательно, если бы они встретились.

— Ну вот мы и приехали. Теперь тебе придется объясняться с нашими гостями по-французски. Я ведь открыл тебе свой секрет, — сказал Ханс Йоахим.

Иностранцы подошли к замку, и экскурсовод огромным старинным ключом открыл высокие деревянные ворота. Двор был выложен гладкими каменными плитами, между которыми застревали каблуки туфель, и Наташа, улыбаясь гостям, рассказывала историю замка и посматривала под ноги. По крутой каменной лестнице все поднялись в замок. Несмотря на летнюю жару, там было прохладно. Наташа показала французам спальни феодалов — с маленькими кроватками, в которых не поместился бы и ребенок.

— Немецкие рыцари спали сидя, — объяснила она. — К тому же ростом они были гораздо меньше, чем современный человек. В этом вы сможете убедиться, когда мы перейдем в следующий зал, где представлены настоящие рыцарские доспехи.

В зале были не только доспехи. Восковые фигуры представляли царей в натуральную величину: широкоплечих и низкорослых. Они не доходили Наташе до плеча.

— Не влез бы я в эти доспехи, — сказал господин Шульце, казавшийся особенно полным по сравнению с восковыми фигурами.