Ханс Йоахим заметил, что его сочувствие приятно девушке. Сегодня она пришла совсем расстроенная. Наташа всегда напоминала ему прекрасный цветок. Он наблюдал, как распускался его бутон, как расправлялись лепестки. Он вдыхал аромат и радовался его красоте. Что же произошло? Голубые глаза девушки, всегда веселые прежде, сегодня были полны слез. Но она не давала им пролиться.

Тем, что девушка так хорошо держится, она становилась еще дороже Хансу Йоахиму. И сам он так же борется с отчаянием, когда оно захлестывает его. Иногда ему хочется упасть на землю и зарыдать, как рыдает маленький ребенок, испугавшись, что остался один. Но вместо этого он улыбается коллегам, говорит о делах, стараясь быть сильным. Похоже, и она такая же. Вот сейчас сдерживается, чтобы не расплакаться. Ханс Йоахим понимал, как ей тяжело.

— Если вы не хотите рассказать мне, что вас мучает, значит, у вас на это есть причины. Но обещайте мне, Наташа, когда вам понадобится помощь, вы обратитесь ко мне. Я сделаю все возможное, чтобы вам было хорошо.

Наташу удивило, с каким волнением произнес это господин Шульце. Почему он так переживает за нее? Ведь, в сущности, они — чужие люди. Но пренебречь его предложением она не могла.

— Спасибо, я обещаю. Однако скажите, зачем это нужно вам? — спросила она.

— Наташа, я поклялся самому себе, что расскажу вам все только на вашем родном языке, — признался Ханс Йоахим. — Но пока я делаю много ошибок в речи, поэтому вы неправильно меня поймете или это будет звучать глупо.

Наташа промолчала. Как хорошо, что есть на свете такие люди. А если то, что он пока скрывает от нее, окажется любовью? Нет, ей не хотелось бы этого. Она слишком хорошо знает, что такое любовь без взаимности. А полюбить его она бы не смогла. Хотя бы потому, что очень сильно любит другого. Она впервые внимательно посмотрела на своего нового друга. Она действительно считала его другом.

Он в волнении ходил взад-вперед по кабинету. Светлые, начинающие редеть волосы, серые добрые глаза, заметно вырисовывающийся живот. Как не похож этот человек на ее любимого. Но как жалко, что не его она любит, ведь он обладает теми качествами, которых не хватает Игорю: добротой и способностью сострадать. Он не мог бы привести ее в восторг, но с ним было бы хорошо и спокойно.

— Вы правы, у меня крупные неприятности. Но пока я могу справиться с ними сама. Я должна справиться. А вам я очень благодарна. Очень, — сказала Наташа.

— Не забудьте своего обещания, — попросил господин Шульце. — Я старше вас и немного лучше знаю жизнь. Мне кажется, вы настолько ранимы, что не всегда сможете справиться сами. Тогда вспомните обо мне.

— Я обещаю, — повторила девушка.

В комнате у Светланы царил кавардак. Вещи были разбросаны всюду: на столе, на кровати, даже на подоконнике. На полу валялись раскрытые чемоданы. Все казалось необходимым, но за каждый килограмм придется платить, да все и не увезешь.

Когда зашла Наташа, Светлана безуспешно старалась засунуть в заполненную до отказа дорожную сумку большую красную эмалированную кастрюлю.

— Светик, ну зачем тебе кастрюля? — умоляюще говорил Сергей.

— Сами же есть попросите, не успеем добраться, а в чем я буду готовить? Нам что, сразу и кастрюлю выдадут? Я ведь не для себя стараюсь. Мне голодать только полезно.

— Тогда бери тарелки, чайник, половник, — махнул рукой Сергей.

— И чашки тоже нужны! Куда же мы все положим, — причитала Светлана.

— Мама, а мои игрушки, — напомнила Оксана, ходя за матерью по пятам в обнимку с плюшевым мишкой.

— Какие вы смешные, — расхохоталась Наташа.

— Наташка, ты видишь, что творится! — закричала Светлана. — Завтра ехать, а вещи не собраны! Эти двое даже помочь мне не хотят. Я уже так измучилась с оформлением бумаг, что больше не могу! Мой ученый сухарь ни на что не способен.

— Наташа, возьми ее к себе, попейте вместе чайку, — спокойно сказал Сергей, — а мы с Оксаной вдвоем все уложим. Правда, дочка?

— Правда, папа, — гордясь оказанным доверием, ответила девочка. Девушки ушли в Наташину комнату.

— Ой, хоть немного отдохну, — Светлана блаженно растянулась на кровати.

— Я думаю, у вас все будет замечательно, — сказала Наташа.

— Я тоже так думаю. Сергей — самый лучший на свете муж. Это я его нарочно ругаю, чтобы он не зазнавался, — засмеялась Светлана, но тут же прибавила серьезно: — Я вот только из-за тебя психую. Я же там с ума сойду, беспокоясь о тебе. Как ты будешь?

— Не выдумывай. Скоро я даю последний урок моему бизнесмену и уезжаю домой. А с мамой вместе мы что-нибудь придумаем. У меня отличная мама, — успокаивала ее Наташа.

— Да, я помню, как она чудесно принимала меня, когда я ездила к тебе в гости. Но все равно, я ужасно волнуюсь.

— Ну и зря. Все будет хорошо. Когда вы вернетесь, у меня уже родится сын или дочка. Оксанка поможет его воспитывать.

— Если бы так. Но посмотрим. Мы даже не знаем точно, когда вернемся. Контракт подписан на год. Но если Сергею предложат продолжить работу, нам придется задержаться.