Никифоров, наконец, оборачивается ко мне.

– Значит, все ясно?

– Хорошо бы знать, кто дал заказ и с какой целью.

Он кивает и вдруг ухмыляется.

– Хорошо бы. Но не в этом случае. Я не могу разглашать это.

– Значит, вы так работаете? Твои подчиненные могут не знать всего о заказах? То есть непрозрачно?

Я спрашиваю это просто с познавательной точки зрения. Но Никифоров резко качает головой в ответ.

– Стоп, стоп! Эти вопросы не входят в твою компетенцию.

И я невольно опускаю глаза перед сталью этого парня.

– Да я просто.

Он снова невесело усмехается и хлопает меня по плечу.

– Ты сейчас журналиста напоминаешь, который решил разнюхать сенсацию, а не моего собственного сотрудника.

Звучит странно – «моего собственного», но я тоже усмехаюсь.

– Просто сравнил со своим бюро.

– Как известно, твое бюро почило в Бозе, безвременно усопло, – Генка улыбается уже веселее и вдруг предлагает: – Помянуть не хочешь? Мы – люди не публичные, негламурные, но модные места надо знать. Как?

Меня вовсе не привлекает перспектива провести под прицелом ухмылок Никифорова остаток вечера, но я соглашаюсь.

О, знаменитые московские тусовки! Я понимаю, что для нашей импровизированной мини-вечеринки Генка выбрал не самый шикарный клуб, но и здесь мне встречаются лица, странно знакомые из телепередач, рекламных роликов и обложек глянцевых журналов. Ощущение такое, что здесь, внутри огромного воображаемого телевизора, эти герои самые настоящие, живые и реальные, а я сам – какой-то мультяшный, нереальный и неживой.

Мы пьем виски, вокруг – шумно и хаотично. Генка с кем-то здоровается, с кем-то даже целуется, кому-то указывает на меня, я тоже что-то отвечаю и улыбаюсь. Но в целом – мне не очень весело. Может потому, что я чужак. Может, потому что мне недавно исполнилось тридцать восемь.

– Нравится?

– Нравится.

А может потому, что я не из Рыбинска и не с войны, а из стольного града Киева.

От виски энергии не прибавляется. К нам подсаживается девица лет двадцати пяти, в ярко-красной куртке с розовым мехом и в высоких, тоже красных, сапогах из сказки Шарля Перро. Между курткой и сапогами – ноги в чулках. Ноги кажутся настоящими, а сама она – почему-то нет. Генка подмигивает мне и весело нас знакомит:

– Это Илья. Это Лада.

– Приятно.

И дальше – в том же духе до тех пор, пока нас не выплескивает в ночь. Генка закуривает сотую за вечер сигарету.

– Нет? Не по душе?

Я пожимаю плечами.

– Здесь душе-то и спрятаться некуда от грохота.

– Не такой уж и грохот! Иногда надо расслабляться. Это красивое место. А Лада – дочка Мамонова, одного ресторатора. Но у папика ей скучно тусоваться.

– А ты женат?

– Нет. Не берут меня, – смеется Генка. – Так, на ночь берут, а надолго – нет. Я ж Мальдивы никому не обещаю.

– А ты именно принцессу хочешь? – уточняю я.

– Честно – никого не хочу. Я когда сюда приехал – в восторге был от всей этой маеты – от дорогих сигар, от качественного секса, от кокаина, от клубов. Думал перебить то, что там...

Он обрывает сам себя, умолкает.

И продолжает неожиданно:

– А на самом деле – затратно и невесело. Подкинуть тебя домой или будешь такси ловить?

– Буду ловить.

Он не прощаясь садится в свой «мерс» и уезжает. А я остаюсь перед клубом. Потом беру такси и, кажется, засыпаю прямо в машине.

2. «АМУР»

Первый день слежки ушел за горизонт. Даже встреча в офисе с хмурым Никифоровым уже позади. Банкир вел себя адекватно – сидел в кабинете, ужинал с партнерами в ресторане и благополучно вернулся домой.

И я тоже мог вернуться домой. Но нужно было где-то перекусить, и я зашел в кафешку «Амур» неподалеку от моей квартиры. И теперь сижу за столиком и жую жесткую свинину с подгоревшей картошкой фри – невкусную и нездоровую пищу. Передо мной газета с неинтересными новостями. Вокруг – незнакомые, непривлекательные лица. Девушки у бара... в недорогой одежде. Кафе явно не блещет шиком. Многолюдно и накурено. Сквозь сигаретный чад еще просачивается запах жареного масла и чего-то несвежего. Может, так пахла свинина до того, как ее приготовили...